Книга Все, что я тебе обещала, страница 126 – Кэти Апперман

А потом он говорит о Беке.

— Нашего первенца, моего сына, уже нет с нами. Мы до сих пор не примирились с этой невыносимой утратой. Во многом именно его смерть заставила меня распрощаться со службой. Я нужен своей семье – нужен постоянно. – Пауза. Коннор делает прерывистый вдох, пытаясь справиться со скорбью. – Кроме того, я уже слишком стар и скрипуч, чтобы сдавать нормативы по физподготовке.

Раздается негромкий смех. Бек унаследовал от отца не только рыжие волосы, но и легкость характера, умение вовремя пошутить. И спасибо Коннору за это, потому что с тех пор, как я ступила на лужайку поместья Джорджа Вашингтона, я едва сдерживаю слезы.

— Благодарю вас всех, что пришли сегодня, – продолжает Коннор, – независимо от того, пробирались ли по пробкам на кольцевой или летели через всю страну. Ваша неизменная поддержка подтверждает, что я правильно решил выйти в отставку. Ваши улыбки утешают меня и дарят огромную радость. Удивительно: когда пройдешь испытание страшной болью, радость потом ощущаешь особенно остро.

В небе над историческим поместьем разносится пронзительный крик.

Все смотрят вверх – высоко над нами парит орел, и его белая голова четко выделяется на фоне синего неба.

Орел вновь клекочет, снижается, будто красуясь перед нами, излучая силу и уверенность.

У меня по коже бегут мурашки.

Бек с нами!

И всегда будет с нами!

Снова опускаю взгляд и вижу, что лицо Коннора изменилось. Вид у него потрясенный. Только смотрит он не на орла – а прямо на меня. Похоже, сначала Коннор не верит своим глазам и думает, будто ему показалось. Но потом лицо его озаряет широкая улыбка.

Берни поворачивается – узнать, что так удивило мужа. Видит меня и замирает, а рот у нее открывается.

Как и у моей мамы.

Папа, заслонив глаза от солнца, глядит в мою сторону.

Близняшки в унисон пищат: «Лия», и не успевает Берни удержать их, как они со всех ножек несутся ко мне – в мои объятия.

⁂

До окончания официальной церемонии Нора и Мэй стоят рядом со мной.

Орел все так же парит в небе, кружит то пикируя, то взмывая вверх.

Церемония завершается, Коннору еще надо переговорить с гостями, но мама, папа и Берни спешат к нам с близняшками. Берни крепко обнимает меня, потом подталкивает к маме. Та тоже обнимает меня и гладит по голове, а потом наступает черед папы.

— Ты не должна была отходить далеко от дома, – говорит он.

На миг мне кажется, что он злится, но, когда он выпускает меня из рук, я вижу, что глаза у него полны нежности.

— Как ты сумела?.. – спрашивает мама.

— На машине, с пятницы на субботу. Я выехала, как только ваш самолет взлетел. Я… я никак не могла это пропустить.

Я нарушила правила и запреты. Солгала. Никогда еще мои отношения с родителями не были такими запутанными. Но я надеюсь на снисхождение.

Мама обнимает меня за плечи:

— Я так рада, что ты здесь.

— И я, – добавляет папа.

— Где ты остановилась? – спрашивает Берни. Близняшки носятся вокруг нас.

— У Мэйси с Уайаттом, неподалеку от Оле Мисс.

Папа ерошит мне волосы:

— Не могу поверить, что ты проделала такой путь в одиночку!

Я сглатываю и надеюсь, что и к следующей моей новости от отнесется благодушно.

— Вообще-то со мной поехал Айзея.

Если папа и недоволен, то не подает виду. Смотрю на Берни – знакомо ли ей имя Айзеи? Рассказала ли ей мама, что в моей жизни появился кто-то новый? На лице Берни читается боль, но и принятие тоже. Она снова протягивает ко мне руки, и я прижимаюсь к ней – как жаль, что я целых полтора года избегала ее объятий!