Книга Украденные прикосновения, страница 40 – Нева Алтай

Официант кивает и исчезает.

— Минеральная вода? – Я приподнимаю бровь.

— Я не пью за рулем. – Он перегибается через стол и берет меня за руку.

Приятная дрожь пробегает по моему телу, когда он проводит по линиям на моей коже так же, как делал, когда мы были на нашем «свидании». И так же, как тогда, я хочу убрать руку, но не делаю этого.

— Хорошо, если это место обычно забито, то где же все остальные? – спрашиваю я, оглядываясь по сторонам.

— Они ушли.

— Ушли? Куда? С чего бы им… – Я резко поворачиваюсь обратно и таращусь на него. – Ты прогнал целый ресторан людей?

— Ты сказала, что тебе будет неуютно, если они будут на тебя пялиться. – Он притягивает мою руку ближе. – Теперь они этого не сделают.

Мое сердцебиение стремительно учащается. Этот гребаный поступок – самое романтичное, что для меня когда-либо делали мужчины.

— То есть сотне или даже больше человек пришлось уйти прямо во время их трапезы из-за моих шорт?

— Нет. Им пришлось уйти, потому что никто не может заставить тебя чувствовать себя неловко.

Я опираюсь на локти и наклоняюсь к его лицу, нас разделяют лишь несколько сантиметров.

— Я не то чтобы чувствовала себя комфортно, болтаясь вниз головой, пока ты так любезно нес меня к машине, будто мешок с картошкой. На самом деле это был довольно неприятный опыт, Сальваторе.

— Тогда позволь мне перефразировать мой тезис. Никто, кроме меня.

Тьфу. Я закатываю глаза и сажусь обратно на стул.

— Скажи мне, ты действительно режешь людей забавы ради? – спрашиваю я.

Это не давало мне покоя с самого начала. Когда Анджело сказал мне, что Сальваторе отправил тело Энцо в трех пакетах, я предположила, что он какой-то чрезвычайно агрессивный, жестокий парень, который творил такое, будучи вне себя от ярости. Полная противоположность тому крайне спокойному мужчине, который в данный момент наблюдает за мной с другого конца стола. У меня такое впечатление, что он и глазом не моргнул бы, если бы посреди ресторана приземлился чертов НЛО.

— Нет, – отвечает Сальваторе и тянется за своей водой.

— Я так и знала, – ухмыляюсь я. Конечно, он таким не занимается. Я всегда хорошо разбиралась в людских характерах.

— Я делаю это, потому что нет послания убедительнее, чем отрубленная голова, доставленная к порогу, Милена.

У меня отвисает челюсть. Меня выдали замуж за полного безумца.

Сальваторе склоняет голову набок и пронзает меня взглядом.

— Ты теперь меня боишься, cara?

Я смотрю на него, на его крупное тело, непринужденно откинувшееся на спинку стула, на его янтарные глаза, сверлящие меня. Услышав такое заявление, я должна была бы вскочить со стула и с криком убежать. Вот только я не делаю этого. Наверное, со мной что-то не так, потому что по какой-то необъяснимой причине я не боюсь его.

К столу подходят два официанта с большими овальными блюдами в каждой руке, и это спасает меня от необходимости ответить Сальваторе. Когда они ставят их на стол, я замечаю, что оба очень стараются не встречаться взглядом с Сальваторе. Думаю, их можно понять. Люди склонны избегать зрительного контакта с теми, кого они считают сумасшедшими. Но что меня озадачивает, так это то, что ни официанты, ни менеджер, которые нас встретили, когда мы пришли, ни разу не взглянули на меня. Почему они избегают смотреть на меня? Я хороший человек.