Книга Твой номер один, страница 73 – Катя Саммер, Настя Орлова

Схватив свои ракетки с заднего сиденья, я в сердцах хлопаю дверцей и иду к отелю, проглатывая злые слезы, которые вдруг начинают застилать глаза. В хорошем романе герой бы обязательно догнал расстроенную героиню, чтобы убедить ее в том, что она сделала неверные выводы. И поцеловал. Но в реальной жизни черный Porsche за мной срывается с места и уезжает.

Глава 23

Алекс

— Травма развивалась на протяжении пяти лет, но с болью можно было справляться. Я продолжал работать с физиотерапевтом, однако становилось только хуже. Интенсивность и уровень болевых ощущений росли. Медицинские средства больше не помогали. К сожалению, на «Индиан-Уэллсе» наступил переломный момент. Продолжать играть не имело смысла.

Я говорю заученный текст, составленный и одобренный Артуром и командой. Умалчиваю о том, как на тренировке не сумел без слез выполнить подачу. Вспоминаю – и в запястье под часами снова отдает фантомная боль. Это было жестко: от напряжения искры летели из глаз, но я не верил, что мне пришел конец. Раньше как-то получалось перебороть себя, я думал, что сумею и на этот раз. Пробовал снова и снова, пока тренер и Артур не скрутили меня и не отправили в медпункт, откуда я полетел прямиком во Францию к врачу, у которого наблюдался много лет.

Затем прозвучала жестокая правда: или операция, или прощайся не только с карьерой, но и с рукой. Шок, отрицание, гнев… Казалось, никто не понимал, что мне в любом случае конец – меня попросту спишут со счетов, пока я буду немощными. Торг, операция, депрессия… А теперь невыносимо длительное и не менее утомительное восстановление.

Я принял ситуацию, иначе бы меня здесь не было. Отчасти из-за Филатовой, которая сказала правду: чем больше я тяну с разъяснениями, тем больше привлекаю внимания. Вчера ко мне в номер доставили ужин на тележке, из-под которой выпрыгнул папарацци. Уснул я голодный и злой, потому что к чертям перевернул подносы.

Я ненавидел быть в центре внимания и сейчас терпел изо всех сил. Даже несмотря на то, что в ведущем, который с пристрастием допрашивал меня и настырно переходил границы, меня раздражало все: от чмошной серьги в ухе до лоферов, которые тот напялил без носков.

— Приятно было иметь с вами дело, мистер Де Виль, – он пожимает мне руку своей потной худощавой ладошкой. Не могу ответить ему тем же, поэтому просто киваю и выхожу из студии.

Артур набирает меня с точностью до секунды – вот же контролер хренов.

— Я еще в тачку не сел, – расслабленно, потому что временно можно не контролировать каждый мускул на лице и в теле, спускаюсь по ступеням к ожидающему меня спонсорскому Porsche.

— Превью «Откровений Алекса Де Виля» набрало три миллиона просмотров за час. Ты ж моя сволочная кудрявая звездочка, Алекс!

Я закатываю глаза, опускаясь на кожаное сиденье, и киваю водителю.

— Ты не забыл, что нам на днях контракт продлевать? А ты вот прямо сейчас по тонкому лезвию ходишь.

Басистый хохот рвется из динамика с такой силой, что я убираю телефон подальше.

— Уменьшай мне процент, если хочешь, но я все равно скажу тебе, что ты сегодня был послушным мальчиком.

Нарывается.

— Скажи спасибо, что никому не съездил по морде.

— Спасибо, – все еще препротивно хихикая, болтает Артур. – Успеешь на церемонию награждения?

Едва слышу вопрос, напрягаюсь, даже сажусь ровнее и выглядываю в лобовое, чтобы убедиться в чертовых пробках.