Книга Жестокий король, страница 136 – Рина Кент

— Твое лицо только напомнит ей о чувстве вины. Это ранит ее, а я пообещал больше не причинять ей боль. – Он делает паузу. – К тому же, пусть и косвенно, но ты причастен к ее трагедии. Будет лучше, если вы оба пойдете разными дорогами.

— Я так не хочу, – цежу я.

— Невозможно все время получать то, что хочешь. Такова жизнь.

* * *

Дома я стою перед стеклянной шахматной доской и гляжу на черную фигурку короля.

Папа всегда любил ходить черными, и я, после того как он научил меня играть, перенял эту привычку.

Выйдя из дома лорда Клиффорда, я еще некоторое время стоял на улице и вглядывался в окна в надежде, что в одном из них появится Астрид.

Она не появилась.

— Мне очень жаль, отец, – обращаюсь я к фигурке короля.

Я предпочел будущее прошлому, но потерял и то и другое.

— Глядите-ка, кто почтил нас своим присутствием.

Мои плечи сникают, когда дядя садится со стороны белых фигур. Он, должно быть, только вернулся с работы, проведя всю ночь в офисе. Или даже две, судя по небритому лицу и отсутствию галстука и пиджака.

— Не хочешь сыграть? – предлагает он.

Я сажусь за доску, расставляю фигуры по местам с последней партии Эйдена, которую тот разыгрывал сам с собой.

Дядя оборачивается, протягивает руку за спину и наполняет два бокала коньяком.

Я удивленно приподнимаю бровь, когда один он подает мне.

— Чем я заслужил напиток от самого Джонатана Кинга?

Он чокается со мной бокалом.

— Ты родился Кингом.

— Вообще-то я больше предпочитаю водку, но да ладно…

Дядя прищуривается.

— Теперь понятно, куда деваются все бутылки.

Я пожимаю плечами и делаю первый глоток. Горький привкус оставляет жжение в горле. Поставив бокал на край доски, я копирую дядин первый ход – выдвигаю вперед пешку. Мне будет приятнее услышать новость о моем крахе во время шахматной партии.

— Мне звонил заместитель комиссара.

Началось.

— Полагаю, это не связано с тем, что я отметелил его сына?

— Ты его избил? – Он пронзает меня непроницаемым взглядом, крутя в руках бокал. – Что я говорил о насилии?

— Оно ничего не решает. – Я ухмыляюсь. – Зато явно дает ответы на вопросы.

Дядя качает головой.

— Ты так похож на Джеймса, просто поразительно.

— Мой отец не отличался вспыльчивостью. – Походив еще несколько раз пешками, я вывожу вперед коня.

— Еще как отличался, когда был таким же молокососом, как ты сейчас.

Хм. Возможно, мы с отцом похожи больше, чем я думал.

— Ты его за это ненавидел? – спрашиваю я.

— Джеймс был моим старшим и единственным братом. Я никогда не испытывал к нему ненависти.

— Но ты постоянно контролировал его.

— Потому что всеми этими наркотиками, вечеринками и прочим он медленно убивал себя.

— Дай угадаю: ты держишь меня на коротком поводке, чтобы я не вырос таким же, как он.

— Разумеется. – Он бьет моего коня совершенно подлым образом. – А ты как думал?

— Тебе никто не говорил, что у тебя весьма дерьмовый способ проявлять заботу?

Он пожимает плечами и делает глоток коньяка.

— Я делаю все возможное для защиты своей семьи.

— Будучи диктатором?

— Главное – не методы, а результаты.

Я фыркаю. Некоторые вещи не меняются.

Пока он пьет, я, воспользовавшись удобным случаем, бью королевой его слона.

Он удивленно поднимает брови, поскольку я оставил своего короля без защиты. Но мне все равно. Моя ладья цела, и, если он сделает ход, его королева тоже лишится защиты.