Книга Плохая маленькая невеста, страница 31 – Меган Брэнди

— Может, пройдем к нашему столику? – Горджио скорее предлагает, чем спрашивает.

Энцо опускает подбородок в знак согласия, берет со стойки бокал и вкладывает в мою руку. В мою левую руку. С кольцом.

В итоге он получает именно то, что хотел. Или, по крайней мере, частично, так как Филипп уже отошел, но его отец все еще стоит перед нами.

Взгляд Горджио Митчелла останавливается на украшении, он прищуривается, словно оценивая заявление, которое Энцо сделал без слов.

Инстинктивно моя правая рука поднимается, чтобы прикрыть кольцо.

Энцо впивается мне в бок кончиками пальцев, и с его губ срывается отрывистое:

— Показывай дорогу.

Мы следуем за Горджио, но через несколько шагов Энцо притормаживает меня, и его губы находят мое ухо.

— Не скрывай того, что делает тебя моей, или я помечу тебя так, что ни один консилер не поможет.

— И что же ты собираешься сделать, Энцо? Набьешь татуировку у меня на лбу?

В темных глазах ярче обычного проступает карий оттенок.

— Если потребуется, то да.

Кажется, я верю ему.

— А как насчет тебя? Ты можешь вести себя как холостяк, которым ты и являешься на самом деле?

— Я не холостяк.

— Извини, но мне только показалось, что ты ни в чем себя не ограничиваешь?

Энцо притягивает к себе.

— Чего бы ты хотела, а? Хочешь увидеть кольцо на моем пальце? Хочешь пометить меня? Оставить отпечатки на коже? – Он наклоняет голову, обнажая шею, и смотрит на меня сквозь опущенные ресницы. – Что ж, давай. Покажи всем, что Энцо Фикиле принадлежит тебе.

Я не уверена, провоцирует он меня или блефует. Если и провоцирует, то, конечно, не здесь и не сейчас, когда на нас устремлены многие взгляды. Но Энцо меня не знает, и мне никогда не нравилось, что я должна вести себя подобающе. Отец учил, что я должна была быть воином и в то же время мило улыбаться и молчать. Но эти правила противоречат сами себе. Неудивительно, что мне так трудно им следовать.

Я тычу бокалом в грудь Энцо, заставляя его убрать руку с моего тела. Приподнимаюсь на кончики пальцев. Гребаные балетки… Свободной рукой тяну его за голову. Его глаза вспыхивают, и он послушно наклоняется, чтобы я могла дотянуться.

Мой язык ласкает то место, на которое я нацелилась, прямо под его ухом, прежде чем страстно прижаться губами к шее.

От его стона мои соски под топом заостряются, но хороший бюстгальтер вполне может скрыть это.

Я не оставляю засос, как он намекал, но оставляю свой след. Полные губы идеальной формы, цвета красного бархата. Цвета моей помады.

Делаю шаг назад, чтобы полюбоваться. Энцо впивается в меня взглядом с такой силой, что у меня начинает гореть кожа. Он хочет увидеть мою реакцию, и он видит ее – короткий вздох вырывается у меня из груди.

Кто-то громко смеется, и чары рассеиваются. Энцо хватает меня за руку и почти волочет дальше.

Мы идем по тускло освещенному коридору, направляясь к двойным дверям, которые плотно закрыты и охраняются двумя амбалами. На одном – знакомая черная бандана, скрывающая нижнюю половину лица, лицо второго открыто.

— Фифти-фифти, – подтверждает очевидное Энцо. – Один наш, один с их стороны.

Мое внимание цепляет слово «наш». Энцо постоянно пытается доказать мне, что мы – единое целое, даже когда нас никто не слышит. Должно быть, это игра, в которую он играет сам с собой.