Книга Чужие дети, страница 117 – Лина Коваль

Мои пальцы становятся деревянными, а напряжение в гостиничном номере будто бы множится. Воздух тяжелеет.

— Ты можешь идти, — шепчу, чтобы прогнать странную, накатывающую дрожь.

— Я заеду за тобой. Скажем, в пять. — говорит Адам тихо.

Я резко оборачиваюсь, вспыхиваю от теплоты в светло-голубых глазах, но отрицательно качаю головой и ловлю выбившуюся из челки прядь, которую неуверенно заправляю за ухо.

— Спасибо тебе, но я вызову такси.

— Зачем? — он невозмутимо смотрит на Лию и… отправляется к выходу. — Я сам тебя заберу. В пять.

— Адам…

— В пять, Катя… — уходит раньше, чем я успеваю настоять на своем.

Я обессиленно опускаюсь на кровать и выравниваю дыхание, рассуждая, что нет ничего особенного, если Варшавский за мной заедет. Сегодня премьера фильма, над которым мы работали вместе и вложили в него много сил. А еще у нас общая дочь. И неудачный брак за плечами.

Мы не чужие. Хоть Арману это и не нравится.

И он совершенно точно не будет доволен. Он вообще в последние дни редко бывает довольным. После первой серьезной ссоры мы уже на следующее утро помирились, но неприятный осадок — не скрою — так и остался. Ничего не могу с собой поделать…

Спустя полчаса в номере становится оживленно.

Забронированный заранее визажист колдует над моим лицом, его помощница работает над идеальным, зализанным пучком из волос, а над платьем, представляющим собой телесного цвета боди и пышную, полупрозрачную юбку в модном стиле балеткор, который так удачно впишется в повестку сегодняшнего вечера, носится дизайнер Яра Васильева.

В ее руках портативный отпариватель.

— По-моему, все идеально, — хвалит она, зафиналив мой образ тяжелыми серьгами. — Туфли не жмут?

— Нет, — переступаю в прозрачных лодочках с металлическими носами, в тон серьгам. — Спасибо.

Ближе к пяти часам в дверь стучится новая ассистентка Адама. Я даю ей последние указания и оставляю номер мобильного. Ужасно нервничаю, пока спускаюсь, но, увидев Варшавского в деловом костюме — собранного и серьезного, прячу все эмоции за улыбкой.

Он, в свою очередь, молча осматривает мой образ и, задержавшись на ногах под тонким шифоном, тоже становится еще более невозмутимым.

— Едем?

— Да, — киваю.

Дорога до киноконцертного зала получается молчаливой, а наш выход на красную дорожку — громким и ярким из-за фотовспышек.

Я снова уговариваю себя, что ничего страшного не случилось.

Это общая премьера. Мы взрослые люди.

Сердце предательски вспоминает наши совместные выходы в прошлом. Мы были красивой парой. Адам собственнически обнимал меня за талию, а я прижималась к его груди и грелась в лучах счастья, молодости и славы.

Сейчас все по-другому. По-новому.

На плато для фото мы оба держим дистанцию, а на лестнице Адам берет меня за руку, чтобы помочь подняться.

— А где Ася? — спрашиваю я зачем-то, отнимая ладонь наверху.

— Почему она должна здесь быть? — удивленно отвечает Адам и пропускает меня вперед.

Мы снова оказываемся в водовороте общих знакомых. Здесь же я встречаюсь с мамой и отцом. Мы делаем несколько общих фотографий. Естественно, уже без Варшавского.

Перед началом, как и полагается, фильм представляет съемочная группа.

— Во-первых, хочу всех поприветствовать. Рад видеть полный зал, — на правах режиссера-постановщика начинает Варшавский. — Очень волнительный момент для всех нас, и мы рады разделить его с вами. Во-вторых, хочу поблагодарить Фонд Кино. Надеюсь, вы не пожалеете, когда фильм выйдет в прокат…