Книга Чужие дети, страница 116 – Лина Коваль

Лия снимает косынку.

— Боже, какая ты чумазая! — замечаю следы от шоколада и бросаю взгляд на приближающегося Варшавского.

Он сегодня тоже одет по-летнему: в легких светлых брюках и коричневой футболке-поло. В его правой руке — кофточка Лии.

— Мы ели мороженое, мама.

— Пойдем-ка умываться, — поднимаюсь и, кивнув бывшему мужу, иду в уборную с дочерью.

Когда мы возвращаемся к столу спустя несколько минут, Адам оказывается уже за ним. Справа от моего стула.

Слева официант устанавливает детский стульчик.

Да, Лия уже большая, но в ресторанах ей нравится обедать именно так. Особенно когда рядом отец.

— Это я предложил Адаму разбавить нашу компанию, — оправдывается Артем.

— Если хочешь, я уйду… — Варшавский поднимается.

— Боже, да сиди, конечно, — всплескиваю руками, теряя один конец шарфа. — Все в порядке, — плюхаюсь на свой стул.

Варшавский двигает его и… аккуратно возвращает шарф на мое плечо, касаясь кожи пальцами.

— Спасибо, — шепчу.

Следующие полчаса мы заняты созерцанием прекрасного: тем, как Лия с нескончаемым аппетитом уплетает суп, а затем пюре с котлетой из индейки.

— А мой папа — режиссер, — рассказывает Насте.

— Я знаю.

— А мама актриса.

— И это знаю.

— А у тебя папа — дедушка Антон?..

Я ожидаю, что Настя ответит положительно, но она неожиданно произносит:

— Нет. Моего папу звали Арсений, Лия. Он тоже был актером, как твоя мама.

— А он живой?

— К сожалению, нет.

— Значит, Алла — не твоя мама? — тут же догадывается дочь.

Мы с Адамом переглядываемся с такой гордостью, которую могут понять только родители.

— Нет, — Настя смеется и благодарит официанта за принесенный десерт. — Алла как раз моя мама. А мой папа был братом твоего дедушки Антона.

Детское личико становится задумчивым. В больших, открытых миру глазах — куча вопросов.

— Как много тебя ждет, Лия, — я посмеиваюсь и вручаю ей салфетку.

— С нашей семьей так точно, — Настя подтверждает. — А еще у меня есть брат-близнец.

— Близнец? — дочь ухватывается за новую тему. — Это как?

— Это значит, мы с ним родились в один день и очень похожи. Дядя Миша. Ты ведь его помнишь? Кстати, — сестра обращается ко всем нам. — Вы не знаете, почему Александровы не приедут?..

Артем отстраненно качает головой и продолжает нарезать стейк.

— Я не знаю, — отвечаю тихо.

Варшавский, отложив приборы, молча отворачивается к морю и пристально смотрит вдаль. Ветер путает его светлые волосы.

— Доедай, пожалуйста, Лия, — отвлекаюсь на дочь и изредка поглядываю на Адама.

Настя просто не знает…

Евангелина Реброва в состав съемочной группы, представляющей наш фильм на Кинотавре, не включена, а все сцены, отснятые с Шурой Соломиной, по слухам — полностью вырезаны.

После совместного обеда мы прощаемся с Григоровичами и пока неспешным, прогулочным шагом добираемся до гостиницы, Лия засыпает на руках у отца.

Вполне ожидаемо, учитывая, что мы засиделись с кофе и десертами.

— Сейчас, — залетаю в прохладную спальню первой и убираю с подушки шелковую сорочку. Отчего-то смущаюсь, неловко прячу ее куда-то за спину, в кресло. Туда же отправляю поднадоевший за день шарф. — Прости… Я не ждала гостей сегодня.

— Ничего страшного, Катя.

Адам опускает дочь на кровать, делает шаг в сторону и, стоя в предельной близости, наблюдает, как я снимаю белоснежные сандалии и расстегиваю пуговицы на хлопковом платьице с бантиком на груди.