Книга Чужие дети, страница 152 – Лина Коваль

И правда… зачем?

Возле здания суда не протолкнуться.

Втискиваю автомобиль между «Газелью» и «Мерседесом» и посматриваю на крыльцо, у которого, несмотря на пасмурную погоду, столпились журналисты.

Первым выходит Генри.

Часть репортеров тут же направляются к нему, но он выставляет вперед ладонь и отказывается от комментариев. Застегивая пиджак, равнодушно озирается, а, когда видит меня, прищуривается и… кивает.

— Вот говнюк, — ворчу, наблюдая, как он приближается к машине.

Без удовольствия опускаю стекло.

Знает ведь, что при журналистах скандалить не буду. Не такой я человек.

— Адам, привет, — говорит Генри, склоняясь.

— Привет, — отвечаю, глядя на дорогу.

— Катерину ждешь?

— Ее.

— Ясно. Сейчас уже выйдет. Судья назначила еще одно заседание, сегодня не успели заслушать всех свидетелей. Отец будет также, под подпиской о невыезде.

— Понял, — киваю.

Создается неловкая пауза.

— Что-то еще? — поворачиваюсь.

— Адам, я хотел извиниться перед тобой…

— Здесь хочешь извиниться? — усмехаюсь, замечая Катю.

Она выходит из здания суда с Аней, которая тут же отворачивается, и на секунду замирает, рассматривая своего брата рядом с открытым окном.

— Нет, не здесь.

Смотрю на него и качаю головой.

— Тогда найди место, чтобы извиниться. Или у тебя с этим проблемы? — грубовато спрашиваю.

Катя беспокоится, будто сомневается, что я сдержусь. Обещал ведь, что ничего ему не сделаю и мстить не собираюсь. Наша семья для меня гораздо важнее, чем месть. Месть, зависть и злость — болезни, но вполне излечимые. Я искренне желаю всем, кто ими страдает, выздоравливать!

Генри продолжает мяться.

Вот что за человек?

Вроде взрослый, не самый хреновый, но ведет себя как двухметровый ребенок уровня моей пятилетней дочери. Отвечать за свои же поступки вообще не планирует.

— Я тогда… завтра в офис заеду?

— Заезжай, если смелости хватит. — Намеренно игнорирую протянутую для рукопожатия ладонь и замечаю, что Аня, в свою очередь, что-то яростно доказывает Катерине. — Катя, поедем? — громко спрашиваю у нее.

Робко кивнув, она запахивает легкое, светлое пальто и садится в машину.

— Привет, — она грустно мне улыбается и устало вздыхает. — Как ты долетел?

— Привет. Все отлично. Иди ко мне.

Забив на дюжину журналистов, привлекаю Катю к себе за плечи и, зафиксировав лицо ладонью, настойчиво целую мягкие губы. Утопаю в их нежности и податливости, в нос проникает изысканный, женский аромат. Что-то цветочное, с ноткой клубники.

Несмотря на то что работы было достаточно, три дня в Питере длились слишком долго.

Я банально соскучился.

Отклоняюсь и большим пальцем поглаживаю едва заметные веснушки. В повседневной жизни моя Катя почти не использует косметику. До сих пор не верится, что все закончилось и я в любой момент, как и раньше, могу оказаться рядом с ними.

Все прошло. Жизнь продолжается.

— Отвезти тебя домой? — спрашиваю, убирая прядь длинных волос за ушко и касаясь миниатюрной серьги в мочке.

— Нет, — она неловко улыбается и гладит щеку о мою ладонь. — Я с Аней поеду. Надо… с Настей встретиться. Я обещала, что мы вместе выберем коляску для малыша.

— Мне казалось, вы все выбрали в прошлый раз.

— Нет. Все, кроме коляски, — Катя поглядывает на автомобиль сестры. — Посижу с тобой еще немного и пойду.