Книга Чужие дети, страница 66 – Лина Коваль

— Только папе не говори, — соглашаюсь с одним условием.

— Я же в своем уме, — смеется Аня и, пощекотав ножки Лии, поднимается. — Сейчас сразу же этим и займусь.

Следующую неделю жизнь встает на привычные рельсы. Я занимаюсь дочерью, все больше осознавая свою вину за то, что не вступилась за мужа перед отцом в тот вечер. Мы созваниваемся, но о прежней близости и теплоте говорить не приходится — слишком много событий произошло.

Наверное, это общее разочарование со временем бы испарилось, как летний утренний туман, но, когда Ане поступают первые результаты расследования, оно только нарастает, сильнее поглощая и раня мою душу.

— Он тебя обманул, как ты не понимаешь, Пух? — талдычит Аня в пятый раз одно и то же. — Ну как можно быть такой доверчивой?

— Ты можешь потише? — ругаюсь, я потратила полтора часа, чтобы убаюкать Лию. После ухода Адама дочка стала беспокойной, часто просыпается по ночам и капризничает вечерами — особенно в последние дни, а я так измотана ночным сольным материнством, что Ирина Иванова — это последнее, о чем я думаю.

Да и с мужем отношения портить не хочется. Мы часто созваниваемся, и я терпеливо жду его отмашки, что все проблемы решены.

Возможно, моя терпеливость и правда излишняя? Не знаю. И с каждым днем в этом вопросе все больше сомневаюсь.

Еще Анюта как с цепи сорвалась со своим расследованием. Каждый вечер приносит что-то новое. Особенно меня ранят фотографии Адама и мальчиков, сделанные то в аэропорту, то на улице. И эту женщину на одном из снимков успеваю рассмотреть. Плотная водолазка с высоким воротом, обычные джинсы, объемная сумка. Неизлечимую болезнь разглядеть сложно, потому что Ирина сама по себе обладает драматической внешностью: острый, узкий скелет, тонкие черты лица, бледность кожи.

— Вот, посмотри, что мои девчонки выяснили, — Анюта подсовывает мне бумажку.

— У мужа этой Ирины Ивановой есть родной брат. Смотри сама — Алексей Варивода. Человек порядочный, общественный деятель. Почему племянники не могут остаться с ним?

— Я не знаю. Не знаю!.. — столько же раз ей повторяю. — Возможно, у нее есть на это какие-то причины.

— А мне кажется, либо Ирина пудрит мозги Адаму, либо они оба над тобой издеваются. Больше склоняюсь ко второму варианту, ну не верю я в сказки, что он тебе напел.

— Мне всегда казалось, что ты была за Адама, Аня!.. — обвиняюще говорю.

В тусклом свете ночника глаза сестры злобно мерцают.

— Я всегда за тебя, Пух. И за нашу семью в особенности, — грубые черты лица еще больше заостряются. — В общем, я оставлю тебе номер телефона этой Ирины. Думаю, тебе стоит ей позвонить, чтобы пообщаться. Могу сделать это за тебя.

— С ума сошла? — с опаской поглядываю на записи. — Я не буду ей звонить.

— Может, хватит прятать голову в песок, Пухлик?.. Ну сколько можно заедать стресс? Какая-то женщина влезла в вашу семью, а ты продолжаешь сидеть и ждать. Кстати, телефон Вариводы у меня тоже есть. Можно и ему позвонить, узнать, почему он не хочет взять на себя заботу о собственных племянниках? Человек большой, позаботился бы… Ладно, я пошла.

— Спокойной ночи, Аня.

— Прекрати быть такой ведомой, Катюша. Ты ведь помнишь, что лучшая защита своих интересов — это нападение!

Я задумчиво провожаю сестру. Приняв душ, затягиваю потуже пояс халата и сажусь за туалетный столик. Пока медленно сушу феном прядь за прядью, смотрю на себя в зеркало критическим взглядом.