Книга Чужие дети, страница 93 – Лина Коваль

Усмехаюсь.

Варшавского, впрочем как и Шуваловых-Бельских, выставили практически национальными героями, которые в угоду своим интересам помогли стране как истинные патриоты. Адаму даже с апломбом и пафосом вручили российский паспорт.

— А ты наконец-то посмотрела тот отрывок? — прилетает в спину от Насти.

— Нет еще, — мотаю головой. — Все некогда…

Двигаясь механически, достаю чашки и блюдца, ставлю их на серебряный поднос вместе с сахарницей.

Поднимаю глаза и смотрю прямо перед собой.

…А еще Адам записал обращение ко мне, которое показали в рамках документального фильма всей стране.

Говорят, речь Варшавского была трогательной и наполненной сожалением, откровенностью и раскаянием.

Охотно верю…

Но дать личную оценку я так и не решилась.

Придерживая бумажный пакет с вещами Лии, прощаюсь до завтра с водителем и открываю кнопкой на пульте железные ворота.

— Да, — отвечаю на звонок, пока поднимаюсь по каменной лестнице.

Вообще, их здесь две, и они вместе с высокими белыми колоннами, удерживающими на себе открытую террасу на втором этаже, ведут к парадному входу — двухстворчатой двери насыщенного темно-зеленого цвета.

Зажимаю телефон плечом, чтобы ее открыть.

— Адам, ты не занят? — слышится радостный голос.

— Нет, я не занят. Говори, Ася.

— Как ты думаешь, хм… я ей понравилась? — смущенно вздыхает.

— Лие?

— Ну да. Я переживаю… Очень переживаю, Адам!

— Тебе совершенно не о чем переживать. Я же говорил, моя дочь самая добрая, рассудительная и воспитанная. Думаю, все в порядке!..

— Ох… Ты думаешь? — в ее интонации проскальзывают флиртующие нотки.

Это странно и отбрасывает меня слишком далеко, в беззаботную юность, потому что с Катей у нас никогда не было флирта. Я как-то сразу знал: она — моя. Без заигрываний и чего-то такого… актерского, что ли. И на работе ведь хватает!..

Но Ася вряд ли в курсе. Ее профессия далека от кинопроизводства, так же как я далек от ее логопедии и дефектологии. Меня сразу удивил этот выбор. Учитывая, что семья Рониных далеко не простая, Ася могла пойти в любое направление или вообще никогда не работать.

— Адам?

— Минуту.

Нахмурившись, останавливаюсь на пороге и замираю, будто до сих пор не знаю, что теперь делать с этим домом. И… со своей жизнью.

Временами отпускает. Кажется, что путь найден и даже хорошо освещен. Как говорится, маршрут построен, но потом что-то напоминает о прошлом: какой-нибудь разговор или нечаянная встреча — и геолокация внезапно теряется.

Безысходность.

Все заново.

— Ты еще здесь, Адам?

— Да, прости… — оживаю и снимаю обувь. — Я уверен, Ася, что ты произвела положительное впечатление на Лию. К тому же абсолютно правильно себя вела. Ты умница.

— Слава богу. — Она, кажется, успокаивается. — У меня очень большой опыт общения с детьми. И это связано не только с работой. Ты ведь знаешь? Мои брат и сестра родились во втором браке папы. Мы с ними нечасто встречались, да и у нас слишком большая разница в возрасте...

С отцом Аси, известным банкиром Геннадием Дмитриевичем Рониным, мы знакомы пока лишь номинально, но, наверное, пришло время сделать это лично?

Люди ведь так и живут после разрыва?..

Находят подходящего человека, к которому легла душа. Строят новое. Стараются не допускать ошибок прошлого. Наверное, именно поэтому знакомиться с банкиром и Рониными я не спешу. Всему свое время.