Книга Чужие дети, страница 96 – Лина Коваль

Реальность, а вернее, «настоящесть» нашего развода я переосмысливаю до сих пор. Слишком долго считал, что это временно, что все наладится, восстановится. Просчитался в том, что Катя два года варилась в этой реальности и своих обидах.

Наверное, разлюбила?..

Имела право разлюбить — во всяком случае.

Тишина снова нарушается трелью мобильника.

Это Ася.

«Я договорилась. Нелли все сделает. Мне нужны ключи, чтобы ей все показать и проконтролировать».

«Завтра вечером завезу»,— отвечаю и подкидываю в камин еще немного дров.

Чтобы стало теплее.

Как это часто бывает, на следующее утро после разговора с Адамом мне становится легче: в голове проясняется, плечи расправляются, а осознание ошибок в неудачном, первом для нас обоих браке остается там, где и должно быть, — в далеком прошлом.

Такие откаты — это нормально. Пожалуй, спустя более чем три года, мне было бы легче оставить всякие мысли о Варшавском, не знай я правды. Изменщика и предателя я бы не вспоминала и не испытывала странных угрызений совести, порой посещающих мою голову.

Просто наша история оказалась глубже, сложнее и многограннее.

Оба виноваты, и никто не виноват — так вышло.

Это жизнь — она продолжается.

Съемки нового проекта — четырехсерийной мелодрамы с рабочим названием «Измена», в которую меня утвердили на главную женскую роль, назначены на начало мая. Меня ожидает почти месяц плотной работы, во время которого всех нас ждет важное событие — пятилетие Лии, поэтому я решаю взяться за организацию праздника уже сейчас, когда на это есть силы и время.

Правда, мой энтузиазм гаснет почти сразу.

— Только не скупись с праздником, — велит Арман, отпивая свой утренний ароматный кофе. — Все должно быть по высшему разряду: локация, ивент-агентство, антураж. Ты ведь знаешь, что журналисты обмусолят каждую мелочь, а…

— …а остальные сотрут в порошок в комментариях, — договариваю его же фразу и опускаю на тарелку тост, который только что щедро намазала маслом.

Подвигаю креманку с яблочным повидлом.

— Приятного аппетита!

— Спасибо, — Арман кивает и, подхватив мою левую ладонь, прикладывает ее к своей щеке.

Поглаживаю гладкую после утреннего бритья кожу большим пальцем и мягко улыбаюсь, забываясь и совершая тактическую ошибку.

— Я постараюсь сделать все на высшем уровне, но… папа… предложил отметить нам в Шувалово…

Арман хватается за эту идею как за единственно правильную:

— Это прекрасный вариант, Катя! Не сочти за скупость… В поместье будет комфортно всем и минимум левых глаз, вроде обслуживающего персонала.

— Про скупость и не подумала бы, — отпускаю смешок. — Ты очень щедр!..

— Я стараюсь. Тогда что тебя беспокоит?

— Адам… Вряд ли он сможет поприсутствовать в Шувалово, а Лия чересчур расстроится, если его не будет…

Теплое выражение лица сменяется холодной маской. Так всегда бывает при разговоре о Варшавском. Будучи приверженцем старомодных строгих взглядов, Арман не приемлет никаких упоминаний о прошлом. Да, мужчины сотрудничают по работе, но ведут себя при этом сдержанно, по-деловому.

Правда, все еще больше обострилось после вышедшего интервью с Адамом. Багдасаров назвал его идиотизмом. Уточнять подробности я не стала, тем более что сама не знаю, о чем именно он так отзывается.

— Не вижу проблемы, — Арман залпом допивает кофе, поднимается и снимает пиджак с высокой спинки белоснежного стула. — Варшавского никто из нас не выгонит. Пусть приезжает.