Книга Чужие дети, страница 95 – Лина Коваль

Упираю локти в широко расставленные колени, рассматривая огненный танец на дровах.

Я строил этот дом для своей семьи.

По кирпичику.

Долго и с переменным успехом, потому что выдернуть деньги из «ФильмМедиа» редко когда удавалось.

Настоящий дом.

Не бутафорию, как тот, в котором мы записывали интервью и встречали гостей с подставной Ивановой, а реальность. Нашу с Катей реальность.

Мечтал, что, когда все закончится, здесь нам будет комфортно втроем.

Где-то во всем этом крупно просчитался.

Бывает.

Ее желание жить дальше, как и то, что не смогла простить, принял. Не сразу… тоже по кирпичику, постепенно.

Забыть было невозможно, поэтому просто отпустил, зная, сколько людей пытались управлять Катей и ее чувствами. Да я и сам этим грешил.

Мысли прерывает звук домофона. Встречаю доставку. Организовать все на высшем уровне — удивительная способность Аси, потому что в бумажном пакете и белая льняная салфетка, и не одноразовые столовые приборы.

«Спасибо», — пишу в благодарность.

«Приятного тебе аппетита»,— ответ приходит незамедлительно.

После ужина набираю номер Лии, но телефон оказывается недоступен. Решаю позвонить Кате.

Долгое время избегал любых контактов. Представлять ее с Багдасаровым было крайне сложно и болезненно, но, во-первых, сегодняшний разговор показал, что мы вполне способны быть вежливыми друг с другом, а во-вторых, надеюсь, все вопросы с прокатчиками закроются, и уже в мае мы представим «Любовь в пуантах» на кинофестивале, а потом нам предстоит выдержать небольшой совместный пресс-тур. Санкт-Петербург, Нижний Новгород, Екатеринбург, Новосибирск и еще несколько городов.

— Да, — слышу звонкий, бодрый голос, за которым звучит приглушенная, тягучая музыка.

— У Лии выключен телефон, — сухо замечаю.

После небольшой заминки Катя отвечает так же бодро:

— Хм… Возможно. Она в ванной, Адам. Что-то передать?

— Передай, что Чаки нашлась. Как я и говорил, она была в машине.

— Господи, — Катя смеется, а я подпираю лицо свободной ладонью и слушаю.

Слушаю.

Слушаю.

Как любопытный прохожий, заглядывающий в чужие окна. На чужое счастье.

— Просто подумал, вдруг Лия все еще переживает, — добавляю, когда голос Кати стихает, а пауза становится неловкой.

— Я так надеялась, что эта кукла не найдется.

Она, кажется, забывается. Говорит со мной как раньше. Без стен и малейшего отчуждения.

— Могу сжечь ее в камине, если хочешь… — тихо предлагаю.

— Эм…

Катя неловко замолкает.

Секунда, две — и до моих ушей доносится голос Армана. Как-то быстро Багдасаров со своей холеной продюсерской мордой превратился в олицетворение всего, что я искренне не перевариваю.

— Хорошо, Адам, — Катя вновь становится серьезной и отчужденной. — Я обязательно передам Лие, что Чаки нашлась, и не стоит прибегать к таким радикальным мерам. В конце концов, Лия ее любит, а если любят, то так не поступают. Спасибо, что позвонил, — заканчивает дежурными фразами. — Пока.

— Спокойной ночи, Катя.

Кладу мобильный на стол и жадно отпиваю остывший кофе. Противный до скрежета зубов.

Да уж.

«Твой брак фиктивный, а наш развод настоящий», — что-то подобное сказала Катя, прежде чем впорхнуть в автомобиль Армана на моих глазах и укатить с ним в горы. Фотографии, где известный армянин представил новую возлюбленную своей семье, и снимки нашего двусмысленного прощания на крыльце Зимнего театра, облетели все желтые издания уже на следующее утро.