Книга Клятвы и бездействия, страница 113 – Сав Миллер

— Могло ведь быть и хуже, правда?

Я откидываюсь на подголовник и поворачиваюсь, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Хуже?

Потупив взгляд, он постукивает пальцами по рулю. После продолжительного сидения в тишине, заводит двигатель и дает задний ход. Через несколько минут мы уже несемся по шоссе к дому на пляже.

Солнце садится, окрашивая темнеющее небо, на нем отчетливо видны розовые и оранжевые всполохи, от таких цветов океан выглядит неземным. Пытаюсь запомнить картину, чтобы потом перенести на холст, но мешает еще кипящее в душе раздражение.

Вскоре мы минуем подъездную дорогу, Палмер ставит ручник на парковку и поворачивается ко мне.

— Слушай, я не знаю, что произошло у вас с Престоном…

— О боже, только ты не начинай.

Он хмыкает и качает головой. Проводит рукой по волосам.

— Нет, не буду. Мне все равно, с кем ты спишь и за кого выйдешь замуж, лебедь. Главное, чтобы ты была счастлива, если ты выбрала этого парня Джонаса, ничто другое не имеет значения. Даже его род деятельности.

Я сжимаю ноги и вспоминаю, сколько раньше ходило слухов о том, на что способен Джонас Вульф. Говорили, что он палач мафии, который не испытывает и капли сострадания или раскаяния, как и доброты и человеколюбия.

Конечно, большая часть этого вполне может быть правдой, но я точно знаю, что не все.

— Что ж, – Палмер щелкает меня по носу, возвращая в реальность, – хочу сказать, я рад тебя видеть, и приятно, что ты избавилась от всех кошмаров, которые мучали тебя раньше.

Я пристально смотрю на него, и грудь непроизвольно сжимается.

— О чем ты?

— Думаешь, окружающие не замечают, когда свет в жизни гаснет? – Он с грустью улыбается и поднимает на меня темные глаза. – Для тех из нас, кто идет по жизни в темноте, это сразу становится понятно.

Задумчиво моргаю, изучая резко очерченное лицо, оно похоже на мое, но использовалось дольше, потому выглядит не совсем свежим. Он дольше меня пытался разогнать грозовые тучи над головой, начал задолго до того, как мое небо стало серым.

Не знаю, как воспринимать его мысль о том, что моя жизнь лучше, хотя очень хочу в это верить. Впрочем, в определенном смысле, возможно, все не так плохо, эмоциональные всплески стали редкими, кошмары прекратились.

Однако есть травмы, которые становятся частью тебя и никогда не проходят. Неважно, с какой силой пытаться от них избавиться или, напротив, затолкать глубже.

Я договариваюсь с Палмером встретиться в ближайшие выходные и выхожу из машины. Джонаса, похоже нет дома, потому что окна темные. Прижимаю палец к сканеру на двери и жду, пока он обработает информацию.

Вхожу внутрь и включаю свет. Руки становятся ледяными, по спине бежит холодок – причина во внезапно охватившем меня страхе. Он сдавливает горло, но я заставляю себя оглядеться и, толкнув ногой, захлопываю дверь.

— Эй! – выкрикиваю я. Вдруг Джонас здесь, а я просто не заметила «Рендж-Ровер».

В ответ слышу лишь напряженную тишину, но встряхиваю себя, заставляю избавиться от оцепенения и шагаю дальше. Как и в холле, в гостиной и кухне никого. Подхожу к окнам с железными решетками и задергиваю шторы. Желудок урчит, призывая подкрепиться, я готовлю себе попкорн и несу в другую часть комнаты, туда, где у меня место для творчества.

Наклоняюсь, достаю нераспечатанную коробку с углем, блокнот из-под подушки дивана и закидываю горсть попкорна в рот.