Книга Клятвы и бездействия, страница 119 – Сав Миллер

Мама садится и кладет руки на колени. Замечаю, что ее толстовка с капюшоном порвана внизу – любопытно, появилось ли это после знакомства с Ленни?

— Мне жаль тебя разочаровывать, но я не уйду.

— Нет? Что ж, ладно, я сам вынесу весь мусор из дома.

Охваченный злобой, я бросаюсь вперед, хватаю ее за руку выше локтя и тяну на себя. Она не сопротивляется и встает на ноги быстрее, чем удалось бы выкорчевать сорняк, на который она так похожа. Я волоку ее к задней двери, и тут она начинает упираться.

Я поворачиваюсь, ноздри раздуваются от гнева.

— Не испытывай мое терпение, Милина. Я не тот маленький мальчик, которого ты бросила много лет назад.

— Я понимаю, – отвечает она шепотом, и мне становится не по себе от того, с какой болью она это произносит. Мне противно, что меня это настолько ранит, иглой пронзает сердце, хотя я этого совсем не хочу.

Упираюсь языком в щеку и коротко киваю.

— Отлично. Уходи.

— Это мой дом, Джонас. Я его владелица, собственность оформлена на мое имя, и я никуда не уйду.

— Тебе следовало бы… – прерываюсь на середине предложения и сжимаю пальцами переносицу. Меня всего трясет от злости, изнутри поднимается гул, тело и душа молят о прекращении пытки.

— Может, – подает голос стоящая за диваном Ленни, – нам все же дать твоей маме шанс все объяснить? – Делает паузу и продолжает, откашлявшись: – Она пришла поговорить, а ее… чуть не убили.

— И разрешим ей здесьжить, да? – восклицаю я, не скрывая раздражения. – Она не гость семьи, малышка, она настоящий паразит.

— Если попытаешься меня выгнать, я добьюсь твоего ареста за незаконное проникновение.

Сжав зубы, я во все глаза смотрю на Милину, пока картинка не начинает рябить и расплываться. Меня душит ярость сына, брошенного много лет назад матерью, которая врывается в жизнь как гром среди ясного неба и еще имеет наглость предъявлять права. Моя мать всегда была где-то рядом, видела, как я расту, но ни разу не попыталась со мной связаться.

Возможно, другой человек, не такой, как я, обрадовался бы ее появлению, мне же ее присутствие напоминает лишь о том, что она меня бросила. Сбежала ночью, не оставив даже записки с объяснением.

Помню, как был раздавлен ее поступком отец. Он стал чаще вести себя безрассудно и откровенно глупо, особенно в делах с Примроузом. Возможно, если бы она нас не бросила, отец лучше бы себя контролировал и остался жив. И увидел ее возвращение.

Меня вновь начинает мутить, к горлу подступает тошнота.

И разделил бы всеобщий восторг.

— Ладно. – Вскидываю руки, отпуская маму, и отхожу в сторону. – Оставайся, уйду я.

— Джонас…

Я разворачиваюсь, не дожидаясь продолжения, и бегу вверх по лестнице, чтобы снять ботинки и куртку. Хватаю свои волосы и тяну изо всех сил так, что больно коже головы, даже выдергиваю несколько прядей.

Слышу за спиной на лестнице тихие шаги, затем в воздухе появляется аромат ванили. Глубоко вдыхаю его, мечтая, чтобы он глубже проник в меня и заполнил все тело.

— Не понимаю, как ты мог сказать мне, что она уме…

Не дав Ленни договорить, резко разворачиваюсь, захлопываю дверь и прижимаю ее к ней. Она тихо взвизгивает и обхватывает меня за талию. Я же беру ее лицо в свои руки и прижимаюсь лбом к ее лбу.

— Для меня она мертва.

Ленни поднимает руку, проводит пальцами по моей щеке.