Книга Клятвы и бездействия, страница 129 – Сав Миллер

Вижу, как кровь стекает между пальцев, и ощущаю разливающееся по телу тепло удовлетворения.

Оно не полное, такие лишь вызывают желание продолжать. Я же совсем не заинтересован в смерти этого парня, потому разворачиваюсь и ухожу. Впервые я не остаюсь, чтобы разобраться с трупом.

Через некоторое время я уже у ворот в Примроуз-мэнор. Точнее, на некотором отдалении от них, поскольку лысый охранник следит за каждым моим движением, будто ястреб.

Я постукиваю пальцами по рулю, тянусь к консоли, где в нише лежит список, выданный мне Алистером несколько недель назад. Все имена вычеркнуты, кроме одного – Тома, – оно обведено красным, буквы жирные и крупные.

Просовываю руку глубже в нишу, открываю потайное отделение под ней. Поляроидный снимок покоробился от времени и пятен кофе, но я в детстве разглядывал его так часто, что знаю каждую деталь. День с мамой и папой на пляже, как раз за тем домом, где я сейчас живу, который, по всей видимости, до сих пор принадлежит маме. Отец растрепан, успел вскочить в кадр в последнюю секунду, а мама обнимает меня.

Идиллическая картина. Я вижу много любви, тепла и счастья, хотя, возможно, мы никогда не были даже близки к такому. Разве возможно, если фундамент семьи возведен на недосказанном, тайнах, лжи?

На следующий день мама исчезла. Разбив вдребезги все надежды на нормальную жизнь, которую я построил в своей голове и поддерживал, несмотря на деятельность отца и обвинения меня во всем случившемся в семье и последствиях.

Усмехаюсь и отбрасываю фотографию, и она падает на пол лицевой стороной вверх, так что глаза Милины по-прежнему смотрят на меня с волнением.

Да, я солгал Ленни, сказав, что от родителей у меня ничего не осталось.

Солгал и о своих чувствах. Я много лгал, поэтому я ничуть не лучше членов своей семьи, с той лишь разницей, что у меня еще есть шанс что-то изменить.

Она до смерти будет желать узнать все.

Никакого каламбура.

Движение у заднего бампера машины привлекает мое внимание. Кладу руку на лежащий на пассажирском сиденье пистолет, я готов сразу стрелять, не задавая вопросов, на это нет времени.

После разговора с Алистером мое настроение упало ниже некуда, предательство выжгло что-то внутри, превратив в пепел, стало причиной мучительной боли и зарождающейся паранойи. Сжав челюсть, обхватываю рукоятку пистолета и вскидываю его, как только вижу человека в брюках хаки.

— Господи Иисусе, аккуратнее, приятель. Ты мне член чуть не отстрелил, а мне не хотелось бы с ним расстаться.

Грудь сжимает волнение.

— Престон.

Его появление совершенно некстати, у него же наша встреча, похоже, не вызывает столь острой реакции. Он перекатывается с мыска на пятку и ухмыляется.

— Что ты здесь делаешь, Вульф? Решил вернуть товар?

Я вспоминаю, что он сделал с Ленни, и ярость усиливается. Она вызывает желание покончить с проблемой раз и навсегда, но я сдерживаюсь.

Обычно я не творю расправу напоказ, но в этом случае, учитывая, что этот мерзавец когда-то имел неограниченный доступ к телу моей куколки, готов сделать исключение.

Но пока я готов и могу сдерживать себя.

— Час назад я застрелил человека в более значимом месте, чем это. Так что предлагаю тебе вести себя благоразумно, Ковингтон, иначе я отправлю тебя ко всем чертям.

— Ты за этим приехал? Прикончить будущего тестя? – Он выдерживает недолгую паузу и продолжает: – Убийства моих друзей тебе мало?