Книга Клятвы и бездействия, страница 60 – Сав Миллер

— Признайся, красавица. – Впиваюсь губами ей в шею, всасываю кусок плоти и отпускаю с громким хлопком. – Признайся, что думаешь обо мне.

— Я… черт, да, думаю.

— О чем ты думаешь? – Касаюсь языком красного пятна и двигаюсь вверх, проверяю реакцию на прикосновения чуть ниже уха.

Ленни тихо стонет.

— О тебе. О нас. Как было бы…

Ладонь скользит по ее телу, цепляю пальцем резинку шорт, и Ленни замирает. Понимаю, что зашел слишком далеко.

Ленни открывает глаза и убирает руку от моей так резко, словно прикосновение обожгло, словно это не рука, а блюдо, которое только достали из духовки.

Она вырывается и бросается к кровати, там поворачивается и смотрит на меня, охваченная новым приступом ярости.

— Ты понимаешь, что я именно об этом я и говорю? – шипит она и тычет в меня пальцем.

— Это не плата, красотка, – усмехаюсь я в ответ. – Так я выразил свое мнение.

Глаза ее становятся круглыми.

— Какое же?

Поправляю полотенце, даже не пытаясь скрыть эрекцию. Она на мгновение опускает глаза, замечает это и опять сглатывает. От такого я готов кончить во второй раз.

— Я видел, как ты обходишься с чужими людьми, которые пытаются к тебе приставать. – Я отступаю и останавливаюсь в дверном проеме. – А я все еще жив.

Берусь за дверную ручку, подмигиваю ей и, развернувшись, ухожу одеваться.

— Значит, мы не чужие, – бросаю я через плечо.

Последний раз оглядываю себя в зеркало, приглаживаю руками розовое платье, так и не сумев прогнать внутреннюю дрожь от того, что скажет о нем папочка. Откровенно говоря, в сравнении со многими корсетами и юбками, которые я ношу, платье из крепа выглядит даже скромно, но я уверена, папочка все равно найдет к чему прицепиться.

В нем столько желания постоянно мстить и враждовать, что оно сквозит из каждой клеточки тела, при этом он удивляется, откуда во мне взялись эти черты.

Спустившись вниз, прохожу к мольберту у двери в кабинет, нахожу в стаканчике чистую кисть, с тонкой ручкой, которую легко спрятать под одеждой.

Сделав это, медленно перевожу дыхание и заставляю себя успокоиться. Надо скорее начать и закончить встречу с родителями, надеюсь, в ближайшее время она не повторится.

Я выхожу из дома, Джонас уже ждет меня у «Рендж-Ровера». От неожиданности я теряю дар речи.

В ту ночь, когда я увидела его в нашем доме, он тоже был в костюме, но из-за случившегося я совсем не помню, как он выглядел, убийство совершенно затуманило мой разум. Сейчас он в том же черном костюме, подчеркивающем фигуру, с красным галстуком и даже приглаженными каким-то средством волосами. Неожиданно вспоминаю, что всего часа полтора назад он стоял напротив меня полуголый, обнимал, а я впервые за много месяцев не имела ничего против прикосновений мужчины. Даже учитывая, что он шептал мне на ухо, не испытывала ощущения, будто мир рушится. Более того, я надеялась, что он сделает следующий шаг, переведет наши отношения на другой уровень.

Такое его поведение подсказало, что у меня проблемы.

Пока я иду к нему, он изучает меня, опустив фиалково-синие глаза, оглядывает с самых туфель от «Живанши» до чокера из белого кружева на шее.

Приподнимает бровь и тихо присвистывает, я же думаю только о том, что было между нами совсем недавно, и стараюсь не выдать своего состояния.