Книга Клятвы и бездействия, страница 63 – Сав Миллер

— Джонас Вульф. Приятно, наконец, с тобой познакомиться. – Губы ее на мгновение сжимаются, затем растягиваются в широкую улыбку, словно ей удалось быстро с чем-то справиться. – Очень приятно. Не у каждого есть шанс пожать руку человеку, который едва не сделал тебя вдовой.

Мы с Кэшем переглядываемся, он принимается поправлять воротник своей красной рубашки.

— К сожалению, наши отношения начали складываться не гладко, верно? – Джонас отпускает руку мамы и перекладывает ее на мою талию. Его пальцы впиваются мне в бок, боль вспыхивает и разносится по телу.

— Отчасти. – Мама кивает и смотрит на нас.

— Однако, – вступает в разговор Кэш, обнимая маму за плечи, – мы готовы начать все сначала, верно? Примроузы не злопамятны.

— Когда их заставляют, – слышится голос папы, и он появляется в дверном проеме, заполнив собой все пространство. Увидев меня, он сжимает зубы, кровь приливает к его лицу, стоит перевести взгляд на Джонаса. – Будь наша жизнь гладкой и без трудностей, мы, возможно, такими бы и были.

Кэш делает шаг в сторону от мамы и кладет руки в карманы серых брюк.

— Да, мы все совершаем ошибки. Одни платят больше, другие меньше, но это совсем другая история.

— Главное, что мистер Вульф делает нашу малышку счастливой, верно, Томас? – произносит мама, легонько толкнув папочку локтем.

Он старается не смотреть мне в глаза.

— Разумеется, Эрин. – Папочка откашливается и распахивает входную дверь, приглашая всех пройти в холл. – Давайте поедим, пока все горячее.

Он предлагает руку маме, и мы проходим следом через весь дом к патио за ним. От чувства ностальгии сжимается сердце. Я раньше никогда не уезжала на столь долгий срок в несколько недель, а когда-то не покидала дом вовсе. Мысли вызывают тоску по прежним временам.

— Как думаешь, чего мне это будет стоить? – спрашивает Кэш и кладет мою руку на свою по примеру родителей.

Джонас следует за нами, и только его тепло помогает мне сдержаться, иначе меня вырвало бы прямо здесь.

— Готовься быть лишенным наследства, – говорю я брату.

— Настало время присоединиться к вам с Палмером.

Я усмехаюсь.

— Кстати, где Палмер?

— Уверен, он опоздает. Ты же знаешь его любовь к подобным пышным семейным сборищам.

Мы подходим к раздвижным стеклянным дверям, за которыми накрыт стол, и теплые чувства от возвращения домой исчезают.

На одном конце длинного прямоугольного стола восседает Престон Ковингтон и заправляет за ворот поло салфетку.

Этого человека я мечтала бы никогда не видеть, организм реагирует мгновенно зарождающейся паникой.

Он оказывается не единственным гостем, не принадлежащим к членам семьи. Да и стол накрыт не один, их несколько, и все стулья заняты гостями. Судя по всему, эти люди важны для папочки, потому их всех пригласили, в том числе еще и ради саморекламы.

Джонас кладет руку мне на талию и проводит к нашим местам, указанным на карточках, – прямо напротив Престона.

— Ну, и как дела?

Вопрос папы за столом, адресованный Джонасу, заставляет всех присутствующих замереть и оторваться от тарелок.

Улыбка Джонаса наполовину скрыта краем бокала с шампанским. Что в этой ситуации может показаться смешным?

Он все же отставляет бокал и откашливается.

— Честно признаюсь, дела в пабе идут неплохо. Летом и осенью несколько лучше, но недостатка в посетителях я не испытывал давно.