Книга Клятвы и бездействия, страница 58 – Сав Миллер

Близость запретного плода опустошает меня до капли, из горла вырывается сдавленный стон. По пальцам стекает липкая сперма, а я прислоняюсь плечом к стенке душевой кабины и убеждаю себя, что выдавил из организма все мысли о ней без остатка.

Больше она не владеет моим разумом.

Я выхожу из ванной, намотав полотенце, и сразу понимаю, что надежды тщетны.

Ленни стоит в коридоре, темные с золотистыми прядями волосы заплетены в косу, лежащую на одном обнаженном плече. Обнаженном, потому что она носит исключительно эти тонюсенькие топы и такие же шорты, и я каждый раз с трудом подавляю желание разорвать их одним движением, хотя бы для того, чтобы продемонстрировать, как легко это сделать.

Руки она скрестила под грудью, приподняв ее и буквально выставив напоказ, на лице хмурое выражение. Если ей и не нравится, что я в одном полотенце, то она отлично это скрывает.

— Что-то случилось? – интересуюсь я, опуская голову, чтобы заглянуть ей в глаза. – Разве ты не должна собираться на бранч?

— Что ты делаешь?

— Э… вы, американцы, кажется, называете этот процесс купанием.

— Я не о том. – Она отступает, толкает задом дверь спальни, вытягивает руку, жестом указывая внутрь, и вскидывает бровь. – Я об этом. Зачем ты вернулся и все купил?

Прохожу за ней в комнату и оглядываю вываленное на кровать содержимое пакетов. Сами они сброшены на пол.

Ленни поднимает руку с чеком и трясет им перед моим лицом.

— Серьезно, Джонас, что за дела?

Поправляю полотенце и смотрю на нее с прищуром.

— Ты правда злишься? Из-за жеста доброты?

— А это был жест доброты? – Она сгибает пальцы, рисуя в воздухе кавычки перед последним словом. – Или ты задариваешь меня, пытаешься подкупить, чтобы потом затащить в постель?

Вопрос меня ошарашил, невольно дергаю головой, будто уклонившись от удара, со стороны я, наверное, похож на куклу с качающейся головой. Ленни злится сильнее, темная от солнца кожа краснеет, на лбу выступает пот – она искренне злится на меня за то, что я купил вещи, которые она сама уже наполовину пробила на кассе. А потом передумала и сбежала из магазина.

По словам девушки-кассира, по крайней мере.

Медленно перевожу дыхание и протягиваю руку.

— Ты все неверно поняла.

— Люди не тратят просто так сотни долларов на чужого человека, – грубо заявляет Ленни, комкает чек и бросает в меня.

Клочок бумаги отскакивает от моего торса и начинает падать. Ленни провожает его взглядом и бледнеет, задержавшись на обнаженном прессе, словно только сейчас заметив, что я не одет. Надо признать, она быстро приходит в себя, откашливается, складывает руки на груди, как прежде, и выставляет вперед бедро. Весь вид ее говорит о том, что она требует объяснений.

Отчего-то мне становится весело. Я подаюсь вперед, ближе к ней всего на дюйм.

— Значит, мы чужие?

Она шумно сглатывает. Шумно и тяжело. Я смотрю во все глаза, мне необходимо уловить как можно больше деталей.

— Мы… договор не подразумевает близкие отношения.

Я приподнимаю бровь.

— Возможно, мы не знаем любимые песни друг друга, как и самые сокровенные страхи, но часто бывает, что люди становятся родственными душами, не зная самых простых вещей о партнере. Их связывают вещи физические, красавица. Связанные с телом. Ты поймешь, когда ощутишь.

Подхожу еще ближе и вижу, как она сжимает челюсти. Распрямляет плечи.