Книга Клятвы и бездействия, страница 71 – Сав Миллер

Ноздри мои раздуваются в гневе, кувалда поднимается и опускается резко, словно хлыст. От удара разбивается задняя фара, пластик разлетается на кусочки.

Том вздрагивает и примирительно поднимает руку.

— Кто знает? – с нажимом произношу я, продолжая путь вокруг автомобиля. – Если не ты, решивший занять нишу, в которой мой отец трудился многие годы, токто?

— У него было много врагов…

Я срываюсь с места, через мгновение уже прижимаю его к дверце машины, надавив резиновой рукояткой кувалды на горло. Он хрипит, глаза вылезают из орбит, когда я прикладываю еще больше силы, но не пытается сопротивляться.

А жаль.

— Одним из тех врагов был ты. Был всегда рядом, чтобы свалить на него свои ошибки.

Том выгибает спину, пытаясь ослабить давление. Поднимает руку, чтобы вырвать кувалду, но не в силах побороть почти сорок фунтов мышц, не говоря о преимуществе, даруемом молодостью.

— Ты не брал в расчет, что он всегда считал тебя другом. И что у него было два сына, не готовых становиться сиротами.

Под глазом надувается и пульсирует сосуд.

— Я не причастен к тому, что с ним случилось…

— Тогда скажи кто! – ору я истошно. Слюна брызжет ему в лицо. Томас жмурится, защищаясь, пытается отвернуться. – Отец изменился вскоре после того, как ты переехал на остров. Потом стал говорить, что ему грозит опасность, его хотят убить. Потом в городе стали происходить всякие мерзости, в них обвиняли его. Рушились компании, здания. В каждом случае просматривалась связь с «Примроуз Риэлти». И ты хочешь, чтобы я поверил, что ты не имеешь к этому отношения?

— Нет, не имею…

— Если будешь лгать, будет только больнее.

Хватаю его рукой за челюсть, поворачиваю голову, чтобы увидеть доказательство того, что месть должна быть без эмоций. Я же испортил то, что так долго планировал.

Шрам в форме «В» частично скрыт бакенбардой. За годы он стал почти незаметным, даже я не увидел сразу.

До сих пор чувствую запах его обгорелой кожи. Клеймо, оставленное металлическим прутом, подскажет любому, кто найдет Тома, в чьих руках он был.

Сам не понимаю, почему считал, что отец мной бы гордился. Смотрел вниз оттуда, где сейчас находится, и улыбался.

Глупо, конечно. Я ведь рисковал и сам там оказаться.

Отпускаю Тома, делаю шаг назад и опускаю кувалду. Он хватает ртом воздух, издавая звуки, которые сшивают часть трещин в моем сердце. Те, которые из-за него и появились.

— Я приду за тобой, и мне будет безразлично, признаешься ты или нет. Я сделаю все, чтобы ты мучился. Компанию, которой ты владеешь, помог создать мой отец, и я не успокоюсь, пока не получу ее. А пока я заберу твою дочь.

Поднимаю кувалду над головой, Том сжимается от страха. И кричит, когда я опускаю ее.

От этого звука стынет кровь в жилах. Кувалда опускается на крышу машины прямо рядом с головой Тома. Она не коснулась и единого волоска на его голове. Отступив назад, вижу, как на брюках в промежности расползается темное пятно. Он сползает на капот и тяжело дышит, пытаясь успокоиться.

Я ухожу, оставив его с пониманием, что мог сделать, не реши внезапно проявить милосердие.

На этот раз.

— Ты обещала рассказать, если он тебя обидит.

Чихаю, чтобы скрыть рвущийся смех, и с улыбкой смотрю на маму, расхаживающую по моей комнате. Пальцы скользят по рамкам фотографий и лентам наград, полученных еще давно, в Саванне, – все это я оставила здесь, не хочу постоянно иметь перед глазами напоминание о том, какой хорошей некогда была наша жизнь.