Книга Клятвы и бездействия, страница 86 – Сав Миллер

Теоретически я могу вызвать такси, но велик риск, что меня заметит кто-то из любителей горячих новостей и придумает очередную грязную историю. На самом деле, чем дольше я здесь стою, тем риск этой возможности выше, от одной мысли во мне зарождается паника.

Нажимаю на вызов, не дав себе шанса обдумать последствия. Через полчаса ко мне уже подъезжает белый пикап, и я морщусь оттого, что чувствую себя ужасно глупо. Пару мгновений ничего не происходит, потом дверца распахивается и появляется Престон. Он стоит и смотрит на меня, сунув руки в карманы синих джинсов.

Я мгновенно жалею о том, что сделала. Надо было догадаться, что мама пришлет его.

Я отступаю буквально на полшага, но он улавливает это и остается на месте, резко выдыхает, даже не пытаясь скрыть раздражение.

Снова этот чертов вздох.

— Ты еще долго собираешься делать вид, что боишься меня, баг?

Я сглатываю и мотаю головой.

— Я не притворяюсь, это тебе нравится так думать.

— Тогда какого черта твоя мама просила меня сюда приехать? Она, похоже, совсем не считает, что ты меня боишься.

Конечно, с чего ей так думать? Она ведь не знает правды.

Он достает из кармана фонарик, включает и направляет так, чтобы луч слепил глаза. Такое ощущение, что у меня остановилось сердце, будто механизм работал и вдруг внезапно отключился.

Фонарики, конечно, вещь распространенная. Я это понимаю.

Но ведь возможно…

— Ты боролась с диким животным? – спрашивает Престон, оглядывая меня с головы до ног.

Я просто смотрю на него и молчу. Во рту пересохло, разум отказывается подбирать слова, которые стоит произнести.

В массе совершенных мной за жизнь ошибок эта, пожалуй, самая серьезная.

Ну, или вторая в списке.

Как смешно и грустно, что этот парень причастен к обеим.

На дороге появляется еще одна машина, она движется со стороны, противоположной той, откуда явился Престон. Темноту прорезает свет фар. Сердце мое сжимается от ужаса, я готова провалиться сквозь землю на этом самом месте.

Черный «Рендж-Ровер» останавливается резко прямо за пикапом Престона. Тот оглядывается, раздраженно хмыкает и замолкает. Повисает тишина.

— Все хорошо, приятель, – выкрикивает через несколько секунд Престон. – Оставь при себе замашки доброго самаритянина, мы уже уезжаем.

Я зажмуриваюсь, понимая, кто сидит за рулем, еще до того, как улавливаю мягкое британское произношение.

Распахивается дверца, следом раздаются удары ботинок по асфальту. Горло сдавливает так, что не вздохнуть, я жмурюсь еще сильнее, от стыда за собственные неразумные решения.

Джонас приближается, я отворачиваюсь, чтобы не взглянуть на него ненароком.

— Малышка, – произносит он, – не спорь и садись в машину. – Несмотря на ласковое обращение, в интонациях нет тепла. Они ровные, лишенные эмоций, от этого страх возрастает все выше и быстрее.

Мозг отдает приказ ногам, но я отчего-то остаюсь на месте. Наконец, мне удается заставить себя поднять голову, я вижу перед собой глаза Джонаса. Они такие холодные, что это передается мне, и по спине бегут мурашки. Я нечетко вижу цвет зрачков, но льющийся гнев помогает догадаться о внутреннем состоянии.

— Она позвонила мне, – вмешивается Престон. – Ясно же, девушка не хочет ехать с тобой.

— Ты меня с кем-то путаешь. Мне плевать на ее желания.