Книга Клятвы и бездействия, страница 88 – Сав Миллер

Желчь раздражает горло. Я смотрю, как он садится в машину и уезжает. Обхватив себя руками за талию, шагаю к машине Джонаса, рывком открываю дверь и ставлю ногу на порожек.

Он отъезжает, едва я успеваю опуститься на сиденье, еще даже не устраиваюсь толком. Пристегиваю ремень и смотрю на костяшки его пальцев – они почти белые, а он еще сильнее сжимает руль, резко выкручивает, преодолевает разворот на 180 градусов и мчит подальше от города и Престона.

Он не притормаживает у дороги, ведущей на пляж и к дому, и мы едем дальше на другую половину острова. Тишина не помогает, щеки мои пылают сильнее.

— Я не звонила ему, если хочешь знать.

Джонас не смотрит на меня, не нужны ему и мои слова. Он проводит кончиком языка по нижней губе, видимо, ссадина там не меньше, чем моя на лбу.

Оглядываю его лицо в профиль, замечаю спутанные и мокрые от крови волосы на голове. Сердце падает, будто в пропасть, грузом, похожим на якорь, которому суждено опуститься на дно океана.

Не знаю, как долго мы ехали, но наконец машина останавливается перед железными воротами, за ними видны башни дома в готическом стиле. Я сдвигаю брови, глядя, как Джонас выключает мотор, поворачивается и пронзает меня тяжелым взглядом, проникающим до самых пальцев ног. Он обжигает, но в какой-то момент я ощущаю могильный холод, он вытесняет весь кислород, который есть в теле.

— Если я еще раз увижу тебя с ним наедине, – громко произносит Джонас, – я его прикончу.

— Няней? Ты серьезно?

Пошевелив бедром, Елена устраивает поудобнее сидящую на нем маленькую дочь Ноэль. Малышка дергает мать за кончики волос, что-то бормочет, потом засовывает в рот кулачок.

Кэл сидит в кресле, откинувшись на спинку, вращая бокал с кубиками льда. Его четырехлетняя дочь Квинси спит, крепко прижавшись к отцу, темные кудряшки прилипли к влажному от пота лбу.

— Извини мою жену, – говорит Кэл и делает глоток из стакана. – Она очень любит, когда на нее смотрят.

О своих старомодных взглядах лучше забыть. Я тру лицо ладонями и выдыхаю.

— Меня будто вышвырнули из привычного мира, я не в своей тарелке.

— Твоя тарелка – заказные убийства. Ничего удивительного в том, что тебе непривычно учитывать, что теперь рядом невеста, о ней надо заботиться. – Елена замолкает и подходит к мужу. Берет стакан из его руки и усаживает ребенка на свободное колено. Малышка тянет руки к лицу отца.

— Я пытаюсь ее поддержать, но она не объясняет, что с ней происходит. Мне известно лишь о плохих отношениях с родителями и о ненависти к бывшему.

— Престон Ковингтон подонок, – заявляет Елена, прислоняется к камину с облицовкой из камня и залпом допивает напиток из стакана мужа.

За годы «Асфодель» был в значительной степени реконструирован, чтобы стать больше похожим не на отель, чем был в прошлом, а на жилой особняк, однако многие предметы интерьера, как этот большой камин и произведения искусства в древнегреческом стиле, сохранились.

После женитьбы и появления детей родителями были приложены немалые усилия для создания уюта, добавлены яркие подушки с орнаментом, игрушки, расставленные в углах почти каждой комнаты. Меня это все бесконечно удивляет, поскольку я помню нежелание хозяина пускать корни.

Этот человек некогда хуже меня относился к возможности выставлять напоказ личное. Теперь же на всеобщем обозрении красуется семейная фотография, где он с женой и детьми на сезонной ярмарке.