Книга Клятвы и бездействия, страница 92 – Сав Миллер

Рывком вытаскиваю кисть и рычу от злости, видя, что дыра в холсте стала больше. Картина непоправимо испорчена, и для меня это становится моментом, когда срабатывает спусковой механизм.

Беру картину за раму, поднимаюсь на ноги и кричу во всю силу легких. Боль вытекает наружу через каждую пору, по коже бежит жар и мурашки. Я поднимаю колено и ломаю о него картину. Деревянный подрамник раскалывается пополам, но холст остается целым, потому я рву его на части, отбрасываю в сторону скобы и куски дерева.

Грудь резко поднимается и опускается, тяжело дыша, оглядываю комнату и вижу, что Джонас все еще невозмутимо смотрит в экран.

Раздражение, смешанное с возмущением, поднимается вверх по спине, щекочет позвонки и подталкивает вперед к кухне. Я следую порыву, подбегаю к острову, хватаю планшет и швыряю в дверь кабинета.

Джонас поджимает губы, подносит к ним сложенные домиком пальцы и переводит взгляд на меня. Я в ярости от того, насколько пусты его глаза, сжимаю край столешницы, чтобы не выхватить из подставки нож и не ударить его.

Сдерживаюсь лишь потому, что не желаю подпитывать его уверенность в том, что я убийца. Самомнение этого человека и без того размером с Техас.

— Стало лучше?

— Нет, – рычу я в ответ и хлопаю ладонями по гранитной столешнице. – Ты не считаешь, что ведешь себя грубо? Твоя холодность – это ужасно.

Он медленно, немного лениво опускает и поднимает веки.

— А не грубо бить камнем по голове?

— Это хуже.

— Ах, хуже? – Он переступает с ноги на ногу и опирается бедром на остров. Вижу, как вздуваются вены на руке у рукава футболки и дергаются грудные мышцы. – Я жду объяснений, куколка.

Почему он так спокоен, черт возьми?Каждое его слово и действие четко выверено – очень полезное качество, особенно учитывая род его деятельности, мне такой никогда не стать с моей импульсивностью.

Внезапно у меня возникает желание заставить его выйти из себя.

— Я просто… – Сцепляю пальцы и сжимаю до нестерпимой боли. – Я не…

— Что не? – Он отталкивается от стойки, направляется ко мне и встает почти вплотную. Приходится запрокинуть голову, чтобы посмотреть в его фиалковые глаза, которые сейчас сверкают от злости, она выплескивается через край и попадает прямо мне в душу. – Не думала, что твои действия будут иметь последствия?

Сглатываю и перемещаю взгляд на его подбородок. Он резким движением поднимает мою голову.

— А чего ты ожидала, куколка? Что я упаду к твоим ногами и награжу тебя?

Жар ударяет мне в голову.

— Нет, это не…

Другая его рука приходит в движение, чувствую, как кончики пальцев касаются моего голого бедра. После инцидента я стала рисовать в одежде, не хочу больше испытывать неловкость в присутствии Джонаса.

— Я готов сделать это. – Пальцы касаются обрезанного края джинсовых шорт, проскальзывают под ткань.

— Что? – спрашиваю я на выдохе, стараясь удержать внимание и на том, что он делает, и на том, что говорит.

— Встать перед тобой на колени и ласкать до тех пор, пока по твоим щекам не потекут слезы, пока ты не станешь умолять меня остановиться, мечтая лишь о том, чтобы голова моя как можно дольше оставалась между твоих ног. Ты похотливая маленькая сучка, ты не хочешь, чтобы я останавливался, не раньше, чем на мой язык попадут капли соков твоего тела.