Книга Клятвы и бездействия, страница 96 – Сав Миллер

Я чувствую першение в горле, пальцы непроизвольно хватают и принимаются дергать подол ее блузы, потому что я интуитивно понимаю, что мне не понравится то, к чему она ведет.

Ленни же продолжает, не отводя взгляд от моего подбородка.

— По сути, так и случилось, общаться с ним было легко, я действительно получила некоторую свободу. Папочка позволял мне уезжать из дома без серьезной охраны, а Престон водил на свидания в роскошные места и знакомил с важными людьми. Наша пара нравилась СМИ, что было выгодно для компании папочки.

Я усмехаюсь, но Ленни, похоже, не замечает – слишком уж погружена в воспоминания.

— Но папочка, видимо, не знал, что Престон игрок и должен кучу денег плохим людям. Полагаю, в первую очередь, я нужна была ему именно для этого…

Я хмурюсь, подлезаю пальцами под блузу и поглаживаю ее живот.

— Что ты имеешь в виду?

Ленни поджимает губы, смотрит несколько мгновений вдаль, словно в никуда, затем изо всех сил жмурится.

— Можно сказать, общественность следила за тем, как я росла и взрослела, но видела все искаженно, словно через искривленную линзу. Думаю, некоторые люди попросту привыкли читать о моей жизни, другим, возможно, импонировало, что девушка из богатой семьи скромная и легкая в общении.

— Разумеется, они не знают тебя так, как знаю я. – Мои ладони поднимаются выше, ложатся на ребра, наслаждаясь той дрожью, которую прикосновения вызывают в ее теле.

Ленни качает головой. Медленно и печально.

— Я не… Я не такая, какой ты увидел меня на вечере. Я никого в жизни не убила.

— Ну, все бывает в первый раз, малышка.

— Я не хотела никого убивать, – настойчиво произносит она. Но я же помню блеск в ее глазах, когда увидел рядом с трупом. Ее переполняли чувства, яркие, воспламеняющие. – Такой меня сделали они.

Я замираю и прищуриваюсь, ожидая объяснений, но Ленни молчит.

— Кто они? – не выдерживаю я.

— Престон. И его друзья, если их можно так назвать. Это случилось одним вечером.

К горлу поднимается тошнота с привкусом желчи, угрожая обжечь слизистую. Раскаленный поток вливается в кровь, окрашивая картину перед глазами в красный цвет.

Я с такой силой сжимаю челюсти, что чувствую, как двигается коронка на одном из коренных зубов.

— Что они с тобой сделали?

— Что сделали? – Ленни кусает губу, затем медленно кладет ладони на мои руки и поднимает выше, позволяя коснуться части груди. Черт, мне это нравится, но еще я понимаю, что цель этого одна – отвлечь меня.

— Ленни, – предупредительным тоном произношу я, когда она заставляет меня коснуться пальцем соска. – Мы не закончили разговор.

— Закончим на этом, – шепчет она, сильнее прижимаясь к моей ладони. Я чувствую себя подонком, но позволяю ей.

Черт возьми, я не могу не позволить этой малышке найти утешение там, где это возможно. Все выглядит так, будто она сама передала мне нити управления куклой-марионеткой и предложила продолжить представление.

За молнией джинсов болезненно пульсирует член от отчаянного желания проникнуть в эту женщину. Молодую, коварную, испорченную, ставшую моим гарантом.

Пешку в жизни каждого мужчины, с которым была рядом. Пусть я и честен с ней, обозначая свои намерения, но это не делает их чище.

И не значит, что я буду использовать ее меньше других.

Однако теперь, когда она ласкает свою грудь моими пальцами, я внезапно понимаю, что плевать на намерения.