Книга Клятвы и бездействия, страница 97 – Сав Миллер

Так же как плевать на ее извинения.

Разве их заслуживает мужчина, сделавший гораздо большее из-за меньшей выгоды?

Сдавливаю ногами ее лодыжки, коленями прижимаю ее тело ближе к себе, она взвизгивает, упираясь ладонями мне в плечи. Медленно, дюйм за дюймом я поднимаю ткань блузки, постепенно обнажая ее тело. К тому моменту, когда оголены набухшие темно-розовые соски, я уже исхожу слюной.

— Ладно, – говорю я и дую на один из них. Смотрю, как Ленни замирает, и потом решаю коснуться его кончиком языка. Она задыхается, выгибаясь навстречу мне, и я с удивлением слышу собственный стон. – Закончим на этом.

Кожа Ленни мягкая и невероятно гладкая. Одной рукой держу ее за талию, пальцами другой впиваюсь в бедро. Склоняюсь и касаюсь ее губами, а потом языком, еще и еще, видя, как она дрожит.

Беру грудь в рот так глубоко, как только могу, позволяю ей прижаться ко мне, сесть на колени и тереться вагиной о член. Попутно я размышляю, что остальной рассказ для меня не так и важен. Додумать тут несложно, и я уже принял решение.

Престон Ковингтон не сможет больше остаться с Ленни наедине, потому что долго не проживет.

Игнорировать взгляды брата – настоящее искусство, успехов в котором я смогла добиться только на этом этапе жизни.

К сожалению, только в этом, и ни в чем больше.

Хлопнув рукой, кладу карточку для экстренных случаев на стойку кассы бутика и кошусь на Кэша, отрешенно смотрящего куда-то перед собой.

— Если хочешь что-то сказать, я слушаю. Почему ты ведешь себя так странно?

Кэш моргает, некоторое время следит за действиями кассира, проводящего оплату картой, потом качает головой и вновь устремляет отсутствующий взгляд в точку.

— Папа, наконец, вернул тебе право пользоваться счетами?

— Нет.

Бровь его взлетает вверх.

— Кто же за это платит?

— Эй, ты не видишь?! – восклицаю я, беру из рук кассира черную карту и машу прямо перед лицом брата. – Это холодный, блестящий, твердый пластик.

Лицо его меняется и теперь выглядит совершенно безэмоциональным.

— Мне ясно, ты намекаешь на фильм, но никак не пойму, на какой.

— «Дрянные девчонки». Палмер угадал бы сразу.

— Вероятно, что ж, в следующий раз отправлю с тобой его. Может, ему больше понравится провести обеденный перерыв в магазине, смотреть, как ты примеряешь платья, которые, я уверен, никогда не наденешь.

Мы подходим к стеклянным дверям выхода.

— Почему я их не надену? – скривившись, спрашиваю я.

— Начнем с того, что они все похожи на мамины. Значит, ты просто скучаешь по ней больше, чем хочешь признавать, либо просто решила поднять себе настроение, швыряя деньгами.

На самом деле, он прав. После сделанного вчера частичного признания Джонасу и последовавших ласк и поцелуев мне было очень непросто расслабиться. Еды, которая могла бы подойти, под рукой не оказалось, вдохновения я тоже не испытывала, потому решила, что отправиться в город – неплохая альтернатива.

Результатом пристрастия к терапии шопингом при наличии неограниченных финансовых возможностей стало обычное транжирство, не имеющее никакой цели.

Например, платья, которые я сейчас купила, мне даже не нравятся, я не люблю все эти воротнички и цветочный принт. Скорее всего, я действительно никогда их не надену, выберу, как и сейчас, одну из футболок Джонаса.