Книга Змеи и виртуозы, страница 136 – Сав Р. Миллер

Она выдыхает, перекатывается на кровати и кладет руки на живот. Отмечаю, что она даже не пытается прикрыться, оставив себя на мое обозрение. Интересно, в чем причина? Она настолько поглощена воспоминаниями или есть что-то еще?

Вероятно, нет.

— Знаешь, большая часть самого нападения для меня до сих пор словно в тумане. Вот я сижу на нашем старом диване, делаю уроки, а в следующую секунду меня кто-то валит на журнальный столик, который ломается от удара.

Она замолкает.

И смотрит на меня, словно проверяя, слушаю ли я.

Смещаюсь в ее сторону на дюйм, привлеченный словом «нападение». Будто в такой момент можно думать о чем-то другом.

— Я фактически была мертва две полные минуты. Может, поэтому инсценировать свою смерть было так легко.

Попытка пошутить – тщетно – сопровождается нервным смехом.

— Из-за этого я оказалась в довольно неприятном месте и довольно надолго. Доктор оговорил, что он сделал со мной, но я не помню картину в целом, лишь кусками, но и этого достаточно, чтобы понять, насколько все ужасно. Поездка в Нью-Йорк была первым школьным мероприятием, которое я посетила после нападения. И… мы оба знаем, чем все закончилось.

Мой взгляд прикован к ее бедру, воображение рисует образ мужчины, вонзающего нож в ее тело, чтобы украсть жизнь, которая ему не принадлежит, невинность, которой он не достоин.

Стараюсь не думать о том, что она испытывала, когда появился я и стал над ней издеваться.

Она как-то сказала мне: «Я никогда ни с кем не спала». Не помню, как я это понял, но точно ничего похожего на пережитый кошмар не предполагал.

— Клянусь, я не имею никакого отношения к заявлению против тебя. – Она садится и облизывает губы. – Я даже никому, кроме Фионы, не говорила о нашей встрече, об обвинении я узнала, когда вернулась домой. Ты должен мне поверить, Эйден.

Я ничего не говорю. Не могу. Не могу собрать мысли в фразу, легкие работают с трудом, слушаю историю ужасов, и мне становится все хуже.

И за это я ее наказал.

Внутренний разряд вызывает дрожь в теле, между позвонками будто врезаются иглы, желчь поднимается и разъедает горло. Сильнее прижимаю ладони к ногам, пытаюсь отдышаться.

— Я не сделала ответного заявления, потому что не могла. Тогда бы… понимаешь, мужчина, который на меня напал, был замешан в продаже людей в сексуальное рабство. Думаю, моя мама заключила с ним сделку, я была товаром, но все пошло не по плану. И он, и мама погибли, мой брат был против моего выступления с заявлением, боялся, что люди меня узнают и я окажусь в опасности.

«Слушай, мы ничего никому не сказали, потому что после вашего ухода получили предупреждение: если откроем рот, можем прощаться с жизнями». После разговора с Дженной в тату-салоне я решил, что это была Райли.

— А потом я получила по почте конверт, это окончательно вывело меня из равновесия. В нем была вся информация обо мне: где проживаю, медицинская карта и записка, в которой сообщалось, что им известно обо всем, что я сделала.

Она поднимает на меня глаза, в них собираются слезы. Протягиваю руку, потому что не могу не прикоснуться к ней сейчас, и она прижимает мою ладонь к щеке.

— Я не знала, как поступить. Мне было страшно и… – Веки ее опускаются. – Не знаю. Мне казалось, я справилась. Я поступила ужасно и эгоистично, прости…