Книга Шанс на счастливый финал, страница 67 – Виктория Лавин

— Боже, ты совсем ледяная, – говорит он мне в шапку. – Почему ты не сказала, что тебе настолько холодно?

— Зачем? Чтобы т-ты нашел еще одну п-причину, по которой м-мне здесь не место? – заикаясь, выговариваю я и плотнее приникаю к его теплому телу. Мне все время кажется, что можно еще плотнее.

Форрест выдыхает и крепче прижимает меня к себе, чуть не приваривая наши тела друг к другу.

— У тебя базовые слои влажные. Ведь говорил я тебе не потеть. – Он делает паузу, стараясь проявлять терпение. – Марго, послушай. Клянусь, у меня ничего такого нет на уме, но тебе грозит переохлаждение. Лучший способ согреться – это кожа к коже.

— Что, г-голышом?– пищу я. Часть моего мозга, ответственная за подъем красных флагов, в быстрой последовательности вскидывает порядка одиннадцати. Я-то думала, что этот паровоз из тропов остановился на «Одной палатке», но, видимо, он следует до станции «Познай тепло человеческого тела». – Ни за что, – нервно говорю я.

— Понимаю, вариант неидеальный, – голос у него напряженный. – Но другого я не вижу. И нам придется быть без рубашек только до тех пор, пока ты не согреешься.

— Т-только без рубашек?

— Да. Нам нужно согреть твою сердцевину.

Из меня вырывается истерический смешок. Согреть мою сердцевину? Он явно незнаком с романтическим лексиконом, потому что, я уверена, это последнее, что он хочет помочь мне согреть. Я уже собираюсь сказать, что моя «сердцевина» и так достаточно горячая, но тут биологическая потребность не околеть от холода объединяется с пустотой в груди, с которой я веду борьбу с момента нашей первой встречи. Вести ее становится все труднее с каждым новым доказательством того, что он не имитация романтического героя, каким я его себе представляла, а настоящий первоисточник. Он прижимает мою голову к своей груди и окончательно ломает мое сопротивление.

— Хорошо, – шепчу я.

— Хорошо, – повторяет Форрест, и я слышу, как его сердце бьется в груди, словно барабан. – Подними руки над головой, – хрипит он, и, когда я подчиняюсь, он одним быстрым движением сдергивает с меня рубашку через голову.

Я резко вдыхаю, ощущая холод липкой кожей, и мои соски, не прикрытые бюстгальтером, болезненно напрягаются. Он быстро расправляется со своей рубашкой, и мгновение спустя мы оба уже без базовых слоев, его рука проскальзывает под мою голую талию. Он притягивает меня к себе, застегивает молнию спального мешка, и все – между нами больше нет пространства.

Мне казалось, что лежать впритык к нему в одежде – невероятное ощущение, но это ничто – ничто– по сравнению с этим. Его кожа такая восхитительно горячая, что я того гляди ошпарюсь. Он обнимает меня, при этом оставаясь удивительно неподвижным, но по мере того, как моя температура поднимается, я начинаю ерзать не переставая. Я зарываюсь лицом в тяжелые изгибы его грудных мышц, вдыхаю его пряный хвойный аромат, а мои руки жадно обыскивают его тело в поисках малейших очагов тепла. Сколько минут проходит, я не знаю, но, когда наконец-то перестаю дрожать, понимаю, что делают мои бедра – и тогда его рука скользит вниз, чтобы решительно зафиксировать их в состоянии неподвижности.

— Пожалуйста, – надтреснутым шепотом произносит Форрест над моей головой.

Меня захлестывает волна стыда. И долго я так трусь об него, сама того не осознавая? Как и после нашего первого похода, он предлагает мне стандартную медицинскую помощь, а мое тело сделало другие выводы. Он просто и ясно сказал, что ему это неинтересно, и если бы я понимала, что для меня хорошо, мне бы тоже было неинтересно.