Книга Шанс на счастливый финал, страница 87 – Виктория Лавин

— Хочешь сказать, ни один из них не подсунул тебе ключ от моего домика? – С самым бесстрастным выражением лица говорю я.

Марго похлопывает по переднему карману джинсов.

— Нет, только презерватив.

Я фыркаю, давясь вином, и, чувствуя, как уши горят, пока пытаюсь прийти в себя.

— От них всего можно ожидать.

— Они пытаются свести тебя со всеми свободными женщинами, которые здесь останавливаются, или только со вздорными писательницами любовных романов из Лос-Анджелеса?

Я делаю большой бодрящий глоток вина, пока слово «свободная» витает в воздухе между нами. После того, что произошло в походе, я, конечно, предполагал, что она не связана отношениями. Но услышать, как она произносит это вслух, – все равно что увидеть щелку в двери, которую мои низменные инстинкты хотят сорвать с петель.

— Сводничество – их любимый вид спорта, – я закатываю рукава, беру нож, который бросила Джо, и продолжаю чистить оставленную в раковине рыбу. – Дополнительные очки, если женщина, о которой идет речь, не проявляет ко мне никакого интереса.

— И что, их затеи увенчивались успехом?

Воспоминание о ее прерывистом дыхании у моих губ напоминает ярко-красную вспышку на холодном черном небе. Рыба выскальзывает из моей руки и с мокрым шлепком падает на дно раковины.

— В прошлом, я имею в виду, – поспешно добавляет девушка, метнув в меня взгляд, а затем снова сосредотачивается на лимонах, которые режет толстыми дольками.

Ее уточнение вызывает шквал менее приятных воспоминаний о Шарлотте, с которой, как я теперь понимаю, папа и Джо никогда не пытались меня свести. Да им и не нужно было – Шарлотта с момента приезда обозначила свои намерения. И только к концу ее пребывания, когда я ответил на ухаживания девушки, все пошло кувырком.

— А попытки твоих родителей свести тебя с кем-нибудь были успешными? – спрашиваю я, не обращая внимания на колкие предостерегающие мурашки, пробегающие по шее.

Марго замолкает и принимается обдирать листья петрушки. Я уже думаю, что она просто проигнорирует мой вопрос, когда говорит:

— У меня только мама.

Ох.

— Прости, – я смущенно кашляю. – Я не знал.

Она поводит хрупким плечом, не поднимая взгляд от зелени, пока я потрошу рыбу.

— Все в порядке. Мой отец жив, если ты об этом, – она быстро поднимает глаза на меня. – Банальная история.

Мне требуется время, чтобы осмыслить ее слова, но потом к гневу, который я питаю с тех пор, как узнал о ее карьерном кризисе, примешивается грусть. Я думаю о файле «Не долго и Не счастливо» и задаюсь вопросом: может быть, все эти засранцы, которых она придумала, списаны не с бывшего возлюбленного, а с того, кто гораздо ближе?

— Он ушел? – тихо говорю я.

Марго кивает один раз и, сжав пухлые губы, берет нож и начинает шинковать петрушку.

— Когда Саванна заболела и нужно было оплачивать счета. Мама хотела, чтобы он нашел работу, но он был художником, – со смешком говорит девушка. – Для него искусство всегда было на первом месте.

Важнее собственного ребенка. Я вспоминаю милый полароидный снимок Марго и Саванны в дешевых костюмах на Хеллоуин и просто не нахожу слов. Лично я знал только любовь доброго и преданного отца и с трудом представляю себе, каково ощущать на месте родителя зияющую пустоту.

— А твоя мама, – наконец говорю я, пытаясь сменить тему. – Какая она?