Книга Падение Брэдли Рида, страница 100 – Морган Элизабет

Я обхватываю его талию ногами, мои пальцы запутываются в его волосах, пока мы продолжаем целоваться, прижавшись к стене. Его губы смещаются ниже, и вот он уже целует мою шею, прикусывает зубами мочку моего уха. Ощущение его разгоряченного дыхания на моей коже отдается нарастающим возбуждением и влагой у меня между ног, заставляя мою киску сжиматься.

Мне нужно больше.

Мне нужен он.

Мне нужно все.

Я стону, прижимаясь к нему бедрами, пытаясь добиться трения, фиксируя его губы на моей шее, где он продолжает вырисовывать узоры языком и зубами.

— Андре, – срывается всхлип с моих губ, и этот звук заставляет его отпустить мою шею, на которой, скорее всего, останется след. Его глаза, в которых горит желание, встречаются с моими, прежде чем он снова целует мои губы, пробуя меня на вкус, и его язык исследует мой рот так, как бы он хотел исследовать все мое тело.

Все еще находясь в его объятиях, я смещаюсь так, чтобы ощутить давление его твердого, толстого члена на мой клитор, всем своим телом излучая нужду, которую я испытываю в нем. Но когда у меня вырывается стон, все его тело напрягается, и он с рыком прерывает наш поцелуй, отстраняя свои губы, и прижимается лбом к моему лбу.

— Андре, – шепчу я, и сама отчетливо слышу боль и мольбу в моем голосе.

— Нет, Оливия. Не сегодня. Не сейчас. Все слишком… беспорядочно, – говорит он.

— Я люблю беспорядок, – говорю я с улыбкой, но он качает головой, вновь прижимая лоб к моему, прежде чем медленно – мучительно медленно, как будто сам не может этого вынести – опускает меня на пол.

Но не прежде, чем еще раз прикоснуться к моим губам, как будто не в силах устоять.

— Иди, – выдавливает он низким, хриплым голосом. – Иди спать.

— Я хочу, чтобы ты позаботился обо мне, – ною я.

Пожалуй, это самые честные слова, что я сказала вслух за последнее время, самое откровенное признание своих собственных потребностей.

— Я начинаю думать, что заботиться о тебе – это все, что я хочу делать в последнее время, Оливия, – говорит он, и то, как это звучит, словно интимное признание, вырванное из самых глубин его души, потрясает меня.

— Так сделай это, – говорю я, вставая на цыпочки, так, что мои возбужденные соски, просвечивающие из-под его огромной футболки, касаются его груди. – Сделай это, Андре.

— Ты не знаешь, о чем просишь меня, Оливия. У тебя был тяжелый день, да и весь месяц… Ты…

Я стону и откидываюсь назад, прислоняясь к стене, увеличивая дистанцию между нами.

— Боже. Я так устала от этого.

— Оливия… – Я поднимаю руку, останавливая его оправдания:

— Нет. Все так уверены в том, что мне нужно, что я должна делать, как долго я должна скорбеть и что для меня лучше. Но знаешь что? Вы все ошибаетесь. Я не обязана поступать так, как вы все говорите. Я не обязана следовать нелепым правилам и ожиданиям. Это и так уже привело меня к тому, что я превратилась в подобие самой себя, которую не узнаю, и чуть не вышла замуж за мужчину, который мне абсолютно не подходил.

Он поднимает руку, как будто хочет прикоснуться ко мне, утешить, но затем опускает ее. Я закатываю глаза.

— Ты такой же, как и все они, если думаешь, что знаешь, как будет лучше для всех. Ты мне нравишься, но я знаю, что ты не ищешь ничего серьезного, тем более со мной. Мне двадцать шесть лет, и за последние три года я успела забыть, что такое оргазм с мужчиной. Но я знаю, что мои трусики промокли насквозь от одного только поцелуя с тобой, и ты тоже возбудился, потому что, несмотря на то что ты так старательно пытаешься оставаться джентльменом и профессионалом своего дела, ты жаждешь меня так же сильно, как и я тебя.