Книга Падение Брэдли Рида, страница 97 – Морган Элизабет

— Оливия, – произносит он, прижимаясь к моим губам, и его низкий рык отзывается теплом в моем животе.

Его реплика должна была прозвучать как предупреждение, но вместо этого я чувствую возбуждение. Опасное, очень опасное возбуждение.

— Андре, – мой собственный голос звучит с придыханием, а его имя на моих губах заставляет его руку крепче сжаться на моей талии.

— Это не то, о чем ты подумала, – предупреждает он, и это звучит так, будто он тоже напоминает себе об этом.

— Я знаю. – Он немного отодвигается, ровно настолько, чтобы посмотреть на меня, но я не упускаю из виду, что он все еще держит меня в своих руках, и я почти уверена, что делает он это не ради каких-то камер.

— Почему мне кажется, что сейчас будет какое-то «но»? – Я не могу побороть улыбку.

– Но это был действительно хороший поцелуй. А такие хорошие поцелуи не должны случаться лишь единожды, – в моем голосе звучит дразнящая нотка, и я не знаю, кто она – эта девушка, которая говорит все эти вещи, – но она мне очень нравится.

— Оливия.

— Поцелуй меня еще раз, – шепчу я. Он смещается с ноги на ногу, и я чувствую, что он твердый там. Не как камень, но определенная выпуклость под его джинсами весьма заметна, и если это всего лишь от одного глупого, ничего не значащего поцелуя, одного фальшивого поцелуя…

— Нет.

— Андре, это не обязательно должно быть чем-то бо́льшим. Мы…

Его рука перемещается к моему горлу, снова откидывая мою голову назад, так что у меня не остается выбора, кроме как посмотреть ему в глаза.

— Я не из тех мужчин, кто согласен на меньшее, Оливия. Либо все, либо ничего. И если я сдамся, если получу тебя, мне понадобится все – вся ты. А раз мы не можем быть всем, мы должны быть ничем. Убивает ли это меня? Безусловно. Хочу ли я увезти тебя из этого богом забытого места, пойти с тобой домой и трахать тебя до тех пор, пока единственным словом, которое ты будешь помнить, не останется мое гребаное имя? Безусловно. Но собираюсь ли я это сделать? Нет. Это не то, Оливия. У нас ничего не выйдет.

Он продолжает держать меня за шею, и мои губы приоткрываются от раздражения, похоти и миллиона других эмоций, и мне интересно, чувствует ли он это – то, как хаотично бьется мое сердце.

Я не могу сказать точно, но кажется, словно в его глазах проносится тысяча мыслей и эмоций, наиболее яркая из которых – томление и жажда. Та же эмоция, которая, как я знаю, отражается сейчас и на моем лице.

И тут из его гортани вырывается тихий стон, однако достаточный, чтобы я услышала.

— Маленькая угроза, – говорит он, прежде чем снова наклонить голову вперед и нежно прижаться своими губами к моим, и я решаю, что все-таки последую его совету.

Я собираюсь получить свой реванш в виде наслаждения своей жизнью после Брэдли.

И я собираюсь сделать это с этим человеком, который поглощает меня целиком здесь и сейчас.

Воскресенье, 24 сентября

Я совершил ошибку, поцеловав ее. Я осознал это в тот же миг.

Я был дураком, думая, что одного поцелуя с Оливией Андерсон будет достаточно, что это насытит меня. Если Оливия – искра, то я – лес, и я не знаю, как теперь мне удастся остановить ее пламя, чтобы оно не поглотило меня целиком, после того как она подожгла весь мой мир.

Воскресенье, 24 сентября

Когда мы проезжаем мимо дома Оливии, я понимаю, что облажался вдвойне, не просто поцеловав ее, но поцеловав при всех, на фестивале, на глазах у папарацци… на глазах у всего мира.