Книга Падение Брэдли Рида, страница 95 – Морган Элизабет

— Слово мужика, договорились? – Я протягиваю руку, и тот пожимает ее. Я сжимаю его ладонь чуть сильнее, чем следует, и смотрю ему в глаза, надеясь донести до него свою мысль. – Я не из тех, кому следует переходить дорогу. – Его дыхание замирает, прежде чем он кивает.

— Итак, вот что я скажу. – Он хватается за ручку и бумагу, но быстро осознает, что я не буду замедляться ради него, и вместо этого включает свой телефон. Я предполагаю, что он либо записывает мои слова на диктофон, либо использует приложение для надиктовки текста, но это неважно.

— Оливия Андерсон – великолепная женщина снаружи и внутри, которой досталась дерьмовая доля. Для меня большая честь идти с ней рука об руку и быть ее мужчиной. Но если хоть кто-то попытается встать у нее на пути, он прочувствует всю силу моего гнева.

Краска совершенно исчезает с его лица, и я улыбаюсь.

Не знаю, откуда взялась эта моя версия, но времени на это обсуждение у меня сейчас нет.

— Понял? – спрашиваю я, и он кивает. Я поворачиваюсь, готовый уйти, но голос парня сзади прорезает шум толпы, и я останавливаюсь.

— Сэр?

— Что? – Я смотрю на него через плечо, но тот не двигается.

— Можно имя?

— Что?

— Имя, которым я мог бы подписать цитату? – Я качаю головой:

— Все, что имеет значение, – это Лив. Беспокойся о ней. – Затем я снова поворачиваюсь, чтобы вернуться к своей спутнице.

— Готова? – спрашиваю я, подходя к ней. Ее глаза все это время были прикованы ко мне.

— Что случилось?

— Ничего. Он освободит нас от своего присутствия, – говорю я. – Ты готова? Я видел что-то вроде развлекательных игр и конкурсов вон в той стороне. – Я наклоняю голову в том направлении.

— Я, а‑а‑а, Андре?

Я игнорирую ее. Вместо этого молча протягиваю ей руку, чтобы она взяла ее.

Она смотрит на мою руку, потом на меня, потом, обернувшись через плечо, на то место, где я оставил репортера, потом снова на мою руку. А после она просто хватает ее.

Что делать, если от поцелуя с твоим телохранителем у тебя подкашиваются ноги? 🔍

Воскресенье, 24 сентября

Мы провели весь день на Октоберфесте, ели вредную еду, играли в игры и слушали выступления нескольких музыкальных групп. На горнолыжной трассе, где расположился фестиваль, даже включили кресельные подъемники, и, чтобы немного отвлечься от хаоса мероприятия, мы прокатились на них, свысока рассматривая начинающие желтеть деревья.

И хотя все это ненастоящее, все это подстроено, я получаю огромное удовольствие. Это определенно лучшее свидание, на котором я когда-либо была, – что, в зависимости от того, как на это посмотреть, может звучать очень удручающе. Но я смотрю на это с позитивной стороны.

Мы направляемся к выходу после целого дня, проведенного наедине друг с другом, – не знаю, что именно сказал Андре тому репортеру, что тот от нас отстал, – но тут рука моего спутника тянется к моей, и он замедляет шаг, подходя к машине, припаркованной на газоне.

— Мы снова под прицелом камер, – говорит Андре, и, проследив за его взглядом, я замечаю в нескольких метрах от нас людей, держащих в руках телефоны, направленные прямо на нас.

— Черт, – шепчу я, потянувшись к дверце его машины, но его рука останавливает мою.

Нежная кожа на моем запястье горит от его прикосновения, и медленно, очень медленно, он двигает меня так, что я оказываюсь прижата спиной к его машине, стоя лицом к нему. Прохладный воздух слегка остужает мою разгоряченную кожу, под моими ботинками шелестят листья, запах ранней осени наполняет мои легкие, и я думаю…