Книга Падение Брэдли Рида, страница 93 – Морган Элизабет

— Угроза, отдай его мне.

— Перестань так называть меня! – Она отходит от меня еще дальше.

— Тогда перестань быть такой занозой и отдай мне эту чертову кружку, чтобы я мог купить тебе что-то, что тебе действительно понравится.

— Но ты потратил на это деньги! Меня устраивает этот напиток!

Устраивает.

Ты потратил на это деньги.

Вот оно. Ее аргументы.

— Мне плевать. Это была пустая трата денег, если тебе не нравится содержимое.

— Тебе не нужно тратить на меня деньги, Андре. Пиво – супер! – Она делает третий глоток, и, кажется, этот дается ей легче, чем предыдущий, после чего она снова улыбается мне. – Видишь? – На ее лице читается гордость, и я качаю головой, а затем подхожу ближе и обхватываю ее за талию.

Мне нравится чувствовать ее тело прижатым к моему. Наверное, это затуманивает мой разум. А может, это все из-за двух глотков алкоголя, что я выпил. А может, это все солнцепек.

А может, дело в короткой, мать ее, юбке, которая при каждом ее шаге задирается к верхней части бедер.

Так или иначе, я открываю рот, и вырывающиеся оттуда слова абсолютно не проходят через фильтр моего мозга:

— Будь ты моей, я бы искоренил к черту слово «устраивает» из твоего лексикона. Такая женщина, как ты, не заслуживает ничего иного, кроме совершенства.

Это прозвучало низко и тихо, но я знаю, что она меня услышала. Ее рот приоткрыт, и хотя все, что я делаю в последнее время, кажется, является полной противоположностью тому, что я должен делать, мне каким-то образом удается не поцеловать ее.

Вместо этого моя свободная рука выхватывает у нее пиво, и я отступаю на шаг, прежде чем перелить ее напиток в собственную кружку.

— А теперь скажи мне, что, черт возьми, ты желаешь выпить, Оливия?

Она все еще стоит в некотором оцепенении, ее губы по-прежнему приоткрыты, но она все-таки находит в себе силы ответить:

— Сидр, пожалуйста.

Я улыбаюсь.

— Хорошая девочка. А теперь иди, садись и жди, пока я принесу тебе напиток.

* * *

— Черт, – шепчет Оливия час спустя, когда мы сидим за маленьким столиком и едим картофель фри. Этот день стал для меня сюрпризом, и не потому, что место фестиваля было особенно приятным или интересным (это не так, хотя Оливия, похоже, со мной бы не согласилась), а потому что, к моему удивлению, Оливия Андерсон – хорошая компания. Она любит поговорить, но не только о себе. На самом деле, я заметил, что если ее подбадривать, то у нее найдется история практически на все случаи жизни.

И хотя она хихикала и улыбалась все время, пока мы были здесь, когда я смотрю на нее сейчас, вижу, что ее глаза опущены, а лицо немного бледное. Она ставит на столик свой второй за день бокал сидра и слегка опускает голову.

— Что такое?

— Фотографы.

Я сканирую местность, и мне требуется лишь мгновение, чтобы вычислить его. Тощий чувак во всем черном направляется в нашу сторону с фотоаппаратом в руках, делая снимки даже на ходу.

Иисусе.

— Оставайся здесь, – говорю я, собираясь встать, но меня останавливает маленькая рука на моем бедре.

— Андре…

Я наклоняюсь к ней, хотя не должен.

Я беру рукой ее подбородок, чтобы наклонить его в свою сторону, хотя не должен.

Я провожу рукой по ее шее, чтобы откинуть ее волосы на плечо, хотя не должен.

И я прислоняюсь лбом к ее лбу, хотя совершенно точно не должен этого делать.