Книга Падение Брэдли Рида, страница 91 – Морган Элизабет

— Ты никогда не улыбаешься.

— Неправда, я улыбаюсь.

— Ладно, допустим. Но ты всегда изо всех сил стараешься не улыбаться, – говорю я, и он не спорит. – Это фишка телохранителей? Или тебе просто нравится быть вечно сердитым и ты не хочешь, чтобы случайная улыбка испортила твой имидж крутого парня?

В машине повисает тишина, в то время как он через открытое окно платит кому-то за парковку, а затем въезжает на неровную площадку, покрытую травой, следуя указаниям людей в желтых жилетах, размахивающих оранжевыми флажками, пока, наконец, не припарковывает автомобиль.

— Скорее всего, немного и то, и другое, – в конце концов произносит он, прежде чем отстегнуть ремень безопасности. – Пошли, мы на месте.

* * *

«Местом» оказалась гора, где проходит фестиваль Октоберфест. И, несмотря на то что пиво никогда не было моим любимым напитком, атмосфера здесь царит просто невероятная. Традиционные немецкие наряды, люди в самой разной степени радостного возбуждения, музыка, еда… все просто волшебно.

И, насколько я могу судить, совершенно нетипично для Андре.

— Так, значит, Октоберфест? – говорю я, оглядываясь по сторонам, пока Андре идет к билетной кассе.

— Ага.

— Это твоя традиция или что-то в этом роде?

— Не-а.

— Боже, ты невыносим.

— Почему?

— Потому что ты буквально на все отвечаешь односложно. Мы же на свидании, верно? – спрашиваю я, приподнимая бровь.

Он оборачивается на меня и сверкает глазами.

— Я просто напоминаю, что ты собирался ударить его этим, – я понижаю голос, несмотря на то что не вижу поблизости ни одного папарацци или журналиста, – ровно промеж глаз. Но если я буду со стороны выглядеть как щенок, который ходит за тобой по пятам, а ты так и будешь продолжать давать односложные ответы, это не очень-то будет похоже на счастливую пару, понимаешь?

Его шаги замедляются, и я догоняю его, наконец-то имея возможность идти рядом с ним по направлению к очереди за билетами.

Должно быть, я попала в какую-то точку, потому что его рука потянулась ко мне, и, едва мой мозг успевает обработать эту новую информацию, он переплетает свои пальцы с моими, затем притягивает наши руки, а по совместительству и меня, ближе к себе, прежде чем прижаться губами к моим пальцам.

Я не могу оторвать свой взгляд от этого жеста, мои глаза прикованы к нему, словно я записываю кино на подкорку мозга и прекрасно знаю, что буду воспроизводить эту сцену вновь и вновь до поздней ночи.

Тепло его губ, ощущение его колючей щетины, царапающей мои пальцы, его дыхание на моей коже – все это в совокупности каким-то образом меняет что-то во мне, в нас. И больше всего меня потрясает то, как его глаза фиксируются на моих, как будто я – единственное существо во всей вселенной.

Но мгновение спустя меня возвращают к реальности.

— Не оборачивайся, позади тебя стоит человек во всем черном, с камерой в руках, и делает снимок.

— О‑о‑о, – шепчу я.

— Так что не бей меня за то, что я к тебе прикоснулся, ладно? – шепчет он в ответ, на его губах играет небольшая улыбка.

Твою мать.

Пожалуй, хорошо, что он нечасто улыбается.

Мое сердце не выдержало бы видеть эту улыбку чаще.

— Поняла, – отвечаю я.

— Шоу начинается, – говорит он, опуская наши руки.

Но в ту же секунду он обхватывает рукой мою талию и притягивает меня к себе.