Книга Падение Брэдли Рида, страница 177 – Морган Элизабет

Я не могу не поехать к ней.

— Но я знаю тебя, Ливи, детка. Я знаю, что, если мы не поедем, чувство вины будет грызть тебя, пока тебе не станет физически плохо, и я знаю, что это будет еще одним поводом для твоей мамы, чтобы надавить на тебя. – Его рука поднимается, чтобы прикоснуться к моей голове, – я все это время по-прежнему смотрела на потолок с его дурацкой текстурой, которую я ненавижу, – и тут я вижу его.

Взгляд его глаз такой теплый.

— Так что мы пойдем, поздороваемся со всеми, выполним лишь необходимый минимум общения, и как только ты будешь готова уходить, я скажу всем, что нам нужно ехать к моей маме.

— Она не даст тебе за это спуску.

— Пусть ругает меня. До тех пор, пока она не трогает тебя, мне все равно, Оливия.

— Но тогда, скорее всего, ты не завоюешь ее расположения, – я произношу это еле слышно, и как только эти слова вырываются из моего рта, я понимаю, что это было совсем не то, что нужно было сказать.

Потому что Андре заботится только обо мне.

Его руки двигаются, тянут меня вверх со стула, пока я не встаю перед ним, его большой палец поднимает мой подбородок.

— Мне плевать на твою мать. Если хочешь знать мое честное мнение о ней, я тебе скажу, однако оно далеко не хорошее. Но ты хорошая. И ради тебя я сделаю все, что ты захочешь. Если из-за этого она будет злиться на меня, какая мне разница? Я здесь ради тебя. И я говорю тебе прямо сейчас, Оливия, если она попытается что-то выкинуть, я буду твоим щитом. Тебе решать, примет ли этот щит удар на себя или отправит его обратно, но тебя ничего не коснется.

Я смотрю на него, гадая, как я его заполучила, как мне так повезло завоевать этого удивительного, великодушного и доброго мужчину.

— Каким таким чудом я получила тебя в этой жизни? – шепчу я, не в силах контролировать слова, которые вырываются из меня всегда, когда он рядом.

— Я каждый день задаю себе тот же вопрос, Лив, – шепчет он, а затем целует меня.

* * *

Первые десять минут проходят вполне предсказуемо. Мы приезжаем в дом моей мамы в Нью-Йорке, где она теперь бывает не часто, проводя почти все свое время в Калифорнии с мужем и на шоу. Андре широко раскрывает глаза, когда дворецкий подходит и берет наши пальто, а когда следом официант приносит нам бокалы с шампанским, мне уже с трудом удается сдержать смех, который поднимается у меня в горле.

Думаю, это могут быть вполне терпимые пару часов. Мы останемся на закуски и светскую беседу и уйдем раньше, чем моя мама выпьет лишнего и забудет, что придираться ко мне при ее друзьях – не лучший буст для ее собственного имиджа. И, конечно, со мной все время будет Андре.

Так оно и происходит ровно до тех пор, пока кто-то из ее так называемых друзей, по факту общающихся с ней только ради светских сплетен, не заводит разговор о Брэдли Риде.

Я выпрямляюсь, когда разговор переходит от одного человека к другому, и каждый высказывает свое мнение по этому поводу, как будто меня нет в комнате, как будто у них в принципе есть право на свое мнение по поводу этих отношений. И тогда в моей голове щелкает, что у людей в этой комнате есть свои семьи – семьи, из которых они намеренно исключены в этот праздник.

Это комната, полная людей, которые любят обсуждать других, но самые близкие им люди даже не хотят проводить с ними время.