Книга Падение Брэдли Рида, страница 191 – Морган Элизабет

— Постой, что? – спрашиваю я, потому что его последние слова, наконец, вырывают меня из какого-то транса.

— Подсолнухи? Те большие желтые, вон там.

— Нет, нет, то, что ты сказал после этого.

— Они большие?

— Нет, я про ту часть, где ты их посадил сам.

— А, ну да, я не обратил внимания на упаковку и не сориентировался по размеру. Надо было, но это не совсем моя сильная сторона, понимаешь?

Я смотрю на него, и меня охватывает смесь недоумения и всепоглощающей любви.

— Ты их посадил. – Он морщит лоб, как будто не понимает, о чем я спрашиваю, как будто сам по себе вопрос невероятно глуп.

— Ну да.

— Из семян.

— Да. Вообще мне очень повезло, потому что процесс был долгим. Я не знал, что они будут так долго расцветать, если высадить семена на улице. В следующем году, если хочешь, мы можем построить тебе маленькую теплицу, и ты сможешь посадить их пораньше. Будут цветы весь сезон.

Мой мозг не может этого осознать – этого проявления любви и доброты, не сопровождаемого никакими ожиданиями.

— Ты заложил весь этот сад из семян? – уточняю я.

— Да.

— Но ты же не любишь цветы. Или сады. Или вообще природу.

Он смотрит на меня, сбитый с толку, как будто я здесь сумасшедшая.

— Но ты это все любишь.

Слова кружатся вокруг меня, тепло наполняет каждую клеточку моего тела. «Но ты любишь». Словно это настолько очевидный ответ, как будто другого вывода быть не может.

— Но я люблю.

Проходит долгая минута, и я не могу понять, осознал ли он наконец мое замешательство, но он снова делает шаг от меня, ближе к саду, а затем поворачивается ко мне, протягивая руку.

— Это твой свадебный подарок.

От этих слов все мое тело начинает трепетать.

— Ты можешь выбрать что хочешь. Эбби сказала, что сделает букет и все, что тебе нужно. Цветочные композиции для декора, бутоньерки или что-нибудь еще. Правда, сама церемония будет небольшая. Только несколько гостей. Твои родные, мои. Девочки. Пара парней с работы.

— Где?

— Что?

— Где будет наша свадьба? – Уголки его губ поднимаются в улыбке, и он делает три шага ко мне, большим пальцем проводя по месту, где, как я знаю, у меня высвечивается ямочка от моей собственной улыбки.

— Здесь. На заднем дворике у Эдны. В месте, где я понял, что мое сердце рано или поздно будет отдано тебе.

Моя рука скользит к его брови, где остался шрам, напоминающий о том моменте, когда я встретила его.

— Ты имеешь в виду тогда, когда ты был моим сталкером? – Он краснеет, его загорелая кожа становится немного темнее от смущения.

— Так ты хочешь сказать, что Эдна все это время знала о планировавшейся свадьбе, и ее длинный язык не проболтался? – Он широко улыбается.

— Она удивительно хорошо умеет хранить секреты, – говорит мой жених, поднимая большой палец, чтобы вытереть слезу на моей щеке, которую я не заметила.

— И ты вырастил цветы для моего свадебного букета.

От этого осознания у меня снова назревает ком в горле.

— Да.

— Из семян.

Он кивает.

— Да.

— Боже, ты действительно меня любишь, да? – Я смотрю на него, нахмурив брови, положив руку на его гладко выбритую щеку, пытаясь понять его так, как он всегда умел разбирать меня.

Найти правду в его словах и поступках и понять почему.

Как.

Что я сделала в этой жизни, чтобы заслужить это, чтобы заслужить его.

Он качает головой, мягко закрывая глаза, как всегда, прежде чем его теплые, грубые руки обхватывают мое лицо, заставляя меня посмотреть ему в глаза, чтобы увидеть правду в том, что он собирается сказать.