Книга Плохая фанатка, страница 54 – Тесса Бейли

— Только не носок. Не трогай носок.

— Как я через носок-то увижу?

— Да не на что тут смотреть…

Он стянул носок.

И увидел. Накрашенные синие ногти. С желтыми буквами. «БЕЛЛЬ». Уэллс замер. Прошло три секунды. Четыре. А потом, не обращая внимания на ее бессвязные протесты, он стащил носок со второй ноги, открывая надпись: «УЭЛЛСА».

Он молчал.

Не шевелился.

Просто замер, как статуя.

Потом встал, оперся рукой о крышу гольф-кара и посмотрел на нее долгим, пристальным взглядом, явно раздумывая. Она затаила дыхание.

Хриплым голосом он сказал:

— Мы пройдем отборочные.

И хлопнул рукой по крыше карта так, что Джозефина чуть не подпрыгнула.

— Мы, на хрен, пройдем их.

— Хорошо, – прошептала она, и смущение сменилось новым чувством. Чистой надеждой. Надеждой… и пониманием. Она прониклась этим мужчиной.

Оставалось понять, хорошо это или плохо.

Уэллс наблюдал, как его имя в таблице лидеров окрашивается зеленым – как и у всех шестидесяти четырех игроков, прошедших отборочные.

Невероятно.

Он протяжно выдохнул, откинувшись на диван. Странный комок сгустился между грудью и горлом, и дышать было сложно. До этого за весь сезон он всего раз прошел дальше первых двух игр, да и то из-за формальности: гольфист, закончивший выше Уэллса, ошибся при подсчете очков.

Но в этот раз?

Он сам этого добился.

А причина была одна-единственная.

Ну, точнее, причин было десять.

По одной на каждый палец Джозефины.

Потерев костяшками глаза, Уэллс слегка истерически хохотнул.

— Ты чокнулся. Совсем сбрендил.

Так оно, возможно, и есть, но нельзя было отрицать и того, что атомная бомба облегчения, гордости и сраной надежды взорвалась где-то внутри, когда он снял с нее носки и увидел сине-желтое чудо. Прямое доказательство, что Джозефина до сих пор в него верила. До сих пор была его главной фанаткой. Он не лишился ее. И ни за что на свете не заставит ее пожалеть.

Поднявшись на ноги, Уэллс пошел в ванную, уперся руками в мраморную столешницу и посмотрел себе прямо в глаза.

— Не смей к ней идти. – Он нарочито легко пожал плечами. – Даже не думай.

Разумеется, даже если он пойдет к ней, это не означает, что между ними что-то случится. Но внутри у него творилось нечто странное. Каждый день благодаря этой девушке он сбрасывал с себя очередной слой оцепенения и безразличия. Ему искренне хотелось играть.

С ней.

Рядом.

Вместе.

Как угодно, лишь бы в ее присутствии.

Уэллс опустил голову.

— Господи, да возьми себя в руки.

Пусть он и передал бразды флирта ей в руки, между ними все еще сохранялись сложные отношения. От него напрямую зависел доход Джозефины. И ей было что терять.

В кармане завибрировал телефон, вырывая его из мыслей.

Вспомнишь… солнце.

Писала как раз Джозефина.

Стараясь не обращать внимания на ком в горле, Уэллс открыл сообщение – и кровь до последней капли понеслась вниз. Джозефина прислал селфи из ванной. Она была в форме кедди, и он не знал, куда смотреть в первую очередь. Потому что она выполнила свою часть сделки. Ох, как она ее выполнила.

Штанов на ней не было.

Трусиков, насколько он мог судить, тоже.

— О Господи Боже.

Она натянула подол жилета, прикрываясь, но форма в целом была довольно короткой, и он видел ее голые бедра. Гладкий фарфор с россыпью веснушек, от которых пересохло во рту. Хотелось впиться в них пальцами, смять, пройтись языком по изгибам. Твою мать – на ней не было лифчика, и как же чертовски дразнили проблески кожи через сетчатый материал. Он не стал даже делать вид, будто не станет увеличивать изображение, и сразу впился взглядом в розовые соски.