Книга Разбейся и сияй, страница 110 – Сара Штанкевиц

В сумочке лежит письмо Мейсона, которое я до сих пор не прочитала, потому что не могла выбрать подходящий момент. Разумеется, подходящего момента как такового не существует, но решимость именно сегодня открыть и прочитать письмо даже вызывает некоторое удовлетворение. Конверт совсем легкий, но кажется, что сумочка стала в два раза тяжелее, чем обычно. Я взбираюсь на холм, вдыхая свежий воздух полными легкими.

Солнце клонится к закату, окрашивая окрестности в роскошный золотистый цвет. Когда я подхожу к месту, где меня впервые поцеловал Мейсон, мне становится немного не по себе. Нервозность мгновенно сменяется удивлением, потому что на нашем месте уже кто-то есть. Я узнаю Кэмерона, хотя не вижу его лица. Его выдают непослушные темно-каштановые волосы. Он сидит на том самом месте, где мы сидели, когда я его сюда привела. Кажется, после того вечера миновала целая вечность. Чего только не произошло – и хорошего, и плохого! Однако наш вечер в кафе я, вопреки всему, запомнила как нечто хорошее.

Я замедляю шаг, раздумывая, не стоит ли повернуть обратно, ведь этот день тяжел и для Кэмерона. С другой стороны, я вижу в происходящем некий знак. Как если бы Господь позаботился о том, чтобы наши пути пересеклись сегодня именно здесь. А может, это бабушкина работа?

Набравшись смелости, я подхожу и сажусь рядом. Кэмерон даже не вздрагивает, хотя не слышит моего приближения. Наверное, он просто чувствует мое присутствие.

Мы сидим на земле в метре друг от друга. У Кэмерона покраснели глаза. Мне хочется обнять его и никогда больше не отпускать. Перед ним стоит коробка с вещами Мейсона, при виде которой у меня до сих пор узлом скручивается желудок.

— Как ты? – спрашиваю я и указываю на коробку. Горло перехватывает – я знаю, что в коробке лежит форма Мейсона.

— Теперь лучше, – криво улыбается Кэмерон.

Неужели он за последние недели стал еще красивее? Взгляд серых глаз, несмотря на красноту век, сделался пронзительнее, картину дополняют пушистые ресницы. Бородка аккуратно подстрижена, привлекательные губы чуть приоткрыты. Я скучаю по поцелуям Кэмерона больше, чем готова признать.

— Я тоже, – шепчу я. – Теперь я готова с тобой поговорить.

Таких планов на сегодня у меня не было, но я полагаюсь на судьбу и бабушку, она следит за нами и дергает за ниточки. Бабушка знает, что для меня лучше. И всегда знала.

Кэмерон проводит рукой по лицу. Я замечаю, как сильно дрожат его пальцы. Наконец он достает телефон.

Кэмерон: Ты должна поверить, что я не имел понятия, кто ты, когда увидел тебя в первый раз. В подразделении Мейсона завели правило: место горя – война, дом – место любви. Я сначала не понимал, потому что разговоры о маме и Эндрю всегда мне помогали, однако парни считали иначе. Они не хотели, чтобы им ежедневно напоминали о том, что они потеряли во время службы родине. Не хотели перекладывать тяготы войны на свой дом и свои семьи.

Хейзел: Я знаю, я знакома с этим уговором. Мейсон никогда не рассказывал мне о том, что видел на войне. Делал туманные намеки – не более того. А когда я спрашивала, что с ним происходило, менял тему. С одной стороны, я его понимала, но, с другой, это меня бесило, потому что я не могла до него достучаться.

Мои пальцы бегают по клавиатуре на экране. Я уже не могу остановиться и не писать. Нам так много нужно сказать друг другу. Задать столько вопросов.