Книга Разбейся и сияй, страница 113 – Сара Штанкевиц

Слезы опять одержали верх и скатываются по моим щекам.

— «Это з-значит, что со мной что-то случилось. С д-другой стороны, я х-хочу, чтобы ты его п-прочитала, потому что х-хочу многое тебе сказать».

Кэмерон бросает на меня неуверенный взгляд и, заметив, что я плачу, останавливается.

— Т-ты уверена, что я д-должен читать до конца? – громко спрашивает он.

Затаив дыхание, я киваю. Я готова умолять его, чтобы он никогда больше не замолкал. Пусть не боится своего голоса.

Сглотнув, Кэмерон продолжает читать письмо:

— «Я з-знаю, что рвать отношения п-письмом несправедливо. Ты заслуживаешь л-лучшего. Поверь, милая, если бы я мог, я бы п-приехал к тебе, чтобы все высказать лицом к лицу. Я бы тебя п-поцеловал и больше не отпускал, потому что люблю тебя б-больше всего на свете».

Каждое слово, срываясь с губ Кэмерона, проникает из сердца Мейсона прямо в мое сердце вместе с любовью и печалью.

— «Все, что я н-написал в своем письме, п-правда. Я уже не тот, кем был раньше. И я бы х-хотел, чтобы ты запомнила меня таким, каким п-полюбила. Если ты читаешь это письмо, значит, меня б-больше нет в живых. И это чертовски хреново».

Кэмерон робко улыбается, я тоже. Я буквально впиваюсь взглядом в его губы, не желая слышать ничего, кроме его голоса, который с каждой строчкой набирает силу. Кэмерон говорит глухим басом, от которого у меня бегут мурашки по коже.

— «Ты д-должна знать, что я буду всегда тебя любить и что мне будет хорошо в любом месте. М-может быть, я зайду в гости к твоей бабушке и мы б-будем делиться воспоминаниями о Хейзел».

Кэмерон во второй раз произносит мое имя вслух, и мое сердце светится тысячью оттенков. Некоторые мрачные и гнетущие, другие веселы и прекрасны, как закатное небо, которое смастерила для нас бабушка.

— «Мне жаль, что п-пришлось тебя оттолкнуть, на данный м-момент у меня нет иного выхода. И знаешь, что самое н-невероятное? Хотя я п-почти лишился здесь рассудка, я приобрел кое-что другое. Ты п-подумаешь, что я фантазирую, но это п-правда: я нашел здесь брата».

Голос Кэмерона пресекается, кровь отливает от лица. Я сажусь к нему на колени, беру его лицо в свои ладони и заставляю посмотреть на меня. В его взгляде – шок.

— Он з-знал? – спрашивает Кэмерон.

Меня распирает от счастья – Кэмерон не перестал говорить со мной. Я теперь люблю его всего, без остатка.

Оправившись от потрясения, Кэмерон продолжает читать:

— «У меня есть б-брат, Хейз. Он не знает, кто я, зато я знаю, кто он. Он тебе п-понравится, обещаю. Он д-добродушный, любит шутить, а глаза у него такие, что и ты бы п-польстилась».

Сквозь слезы у меня проскальзывает новая улыбка. У Кэмерона по лицу тоже текут слезы. Мне хочется закинуть голову и крикнуть Мейсону на небе, что он прав. Прав во всем. Кэмерон добрый, любит шутки, а его глаза – мечта, сотканная из серых тонов.

— «Если ты читаешь это п-письмо, значит, он получил мою посылку. Я оставил ее для него, чтобы он п-передал письмо тебе. Ты д-должна с ним познакомиться. Его зовут Кэмерон».

Кэмерон, преодолевая слезы, продолжает читать, а я глажу его по густым, почти черным волосам, пытаясь успокоить и поддержать.

— «Я заканчиваю письмо, Хейз. Остается с-сказать последнее. Я л-любил тебя больше жизни. Всякий раз, когда я с-смотрел на звездное небо, я видел тебя. Ты была рядом со мной. Спасибо, что ты сделала мою жизнь богаче».