Книга Разбейся и сияй, страница 5 – Сара Штанкевиц

— Хорошо, хорошо, я сейчас выключу воду.

Когда корыта наполняются, я закрываю кран, сматываю шланг и вновь поворачиваюсь к Пабло, который тем временем успевает позавтракать пучком соломы.

История Пабло по сей день доставляет мне душевную боль всякий раз, когда я заглядываю в преданные карие глаза. Защитники животных привезли его из Мексики, где он играл роль такси для туристов. Пабло прибыл к нам в жалком состоянии. Шерсть свалялась, копыта кровоточили, хребет натерт, весь искусан паразитами.

Я невольно сжимаю кулаки: как можно причинять столько страданий такому чудесному существу? Пабло живет у нас на ферме уже год, и я рискну сказать, что его присутствие в последние месяцы не раз спасало мне жизнь. Всякий раз, когда мне надо излить наболевшее на сердце, а дедушки нет дома, я прихожу в хлев и шепчу в милое ухо Пабло. Он безумно хороший слушатель.

Мы давно присматриваем для него друга или подружку, ведь ослы невероятно компанейские животные. К сожалению, пока никого не нашли. Но мы не собираемся прекращать поиски. Дед знает в округе почти всех и каждое утро прочесывает газетные объявления, а я ищу через общества защиты животных в интернете.

Пабло угощается очередной порцией соломы и, жуя, косится на меня, как будто чувствует, что у меня опять кошки скребут на сердце.

— Знаешь, сегодня все немного иначе.

Я отталкиваюсь от стены сарая, подхожу к Пабло и энергично треплю его по боку – он очень любит такую ласку. Потом сажусь на солому и скрещиваю ноги. Соломинки покалывают тело сквозь тонкую ткань леггинсов, и мне почему-то нравится это ощущение. Наверное, я впитала жизнь на ферме с молоком матери. Запах навоза меня совершенно не смущает, как и то, что кому-то придется этот навоз убирать. Причем этим кем-то часто бываю я.

Пабло наклоняет голову набок и внимательно смотрит. С тех пор как он поселился у нас, я поняла, насколько ослы умны; идиотские ярлыки навешивают на них совершенно незаслуженно. Они вовсе не упрямы и не глупы. Иногда это животное угадывает состояние моей души раньше, чем я сама.

Запустив пальцы в солому, я наслаждаюсь солнечным светом. Солнце поднялось над горизонтом и теперь светит прямо в двери сарая. Черно-коричневая шкура Пабло приобретает прекрасный фиолетовый – утренний – оттенок.

— Не знаю, что произошло, но… кажется, я снова в норме.

Пабло опять тычется мне в грудь. Что это? Дает о себе знать радостное предчувствие, которое я ощутила во время пробежки?

— Да, похоже, я теперь могу вернуться к занятиям, – говорю я скорее себе самой, чем ослику, пока тот спокойно жует, не спуская с меня выпуклых глаз. Я воображаю, что в его взгляде читается одобрение, падаю навзничь в солому и смотрю на крышу сарая, которую в последние годы приходилось часто латать. Недавно мы опять обнаружили протечку – чем не повод вспомнить о работе и доходах?

Помимо учебы на сурдопереводчицу в Ламарском университете я три раза в неделю давала уроки для глухих и их родственников. С одной стороны, меня мучила совесть, ведь я еще не закончила курс и не сдала экзамены, а с другой стороны, нам очень нужны были деньги на содержание фермы. У меня сердце разрывается от одной мысли, что деду придется раздать животных и продать землю, чтобы свести концы с концами. Поэтому я заключила с собой мысленный компромисс: буду давать частные уроки, пока не закончу университет и не устроюсь переводчицей на полную ставку. Я не изучала язык глухонемых с детства, но, когда у меня появился глухой брат, неудержимо влюбилась в этот чудесный язык.