Книга Разбейся и сияй, страница 90 – Сара Штанкевиц

Проходит десять минут, а вода все льется, и меня снова охватывает сумасшедшая тревога. Здесь что-то не так.

Я вспоминаю концерт и слова Кэмерона о том, что он не выдержал напряжения. Многие солдаты возвращаются домой, страдая от посттравматического синдрома. Не по этой ли причине Кэмерон ходил к врачу?

Хотя я не хотела вторгаться в его личную сферу, я все-таки захожу в ванную комнату. Там висит плотный водяной туман – Кэмерон любит горячий душ. Я вижу его силуэт за стеклянной перегородкой. Нет, он не моется под душем. Он стоит голый под струями воды, отвернувшись к кафельной стене, и не шевелится. Сколько времени он простоял в этой позе до моего прихода?

Я не хочу его напугать, поэтому выключаю и снова включаю свет. Кэмерон не шевелится. Мои руки сами собой хватаются за пояс джинсов, расстегивают пуговицу и молнию. Я стаскиваю джинсы вместе с трусиками, сбрасываю тонкий пуловер и отшвыриваю в сторону лифчик. Кэмерону, возможно, хочется побыть одному, в последние дни он находил массу отговорок, чтобы не встречаться. Но не могу же я стоять в бездействии, бросив его в таком состоянии.

Мне тяжело дышать – воздух в ванной комнате тяжелый и спертый. Я заплетаю волосы в косу, отодвигаю стеклянную перегородку душевой и захожу в кабину. От моего прикосновения Кэмерон цепенеет еще больше. Он не оборачивается, взгляд по-прежнему уперт в серую кафельную стену, словно на ней написаны ответы на все его вопросы. Вопросы, которые он скрывает от меня. Мне давно было ясно, что между нами могут случаться размолвки, но сейчас, похоже, придется все начать сначала. Кэмерон выглядит таким же оцепеневшим и опустошенным, как на первом занятии. С тех пор много чего произошло – не только с ним самим, но и между нами, – и вот мы опять вернулись в исходную точку. В ту среду вечером мы посмотрели друг на друга в коридоре бывшего пожарного депо и угадали обоюдную боль в глазах. А теперь он опять замыкается в себе.

Я не отступаю. Я выдавливаю на ладонь гель для душа и начинаю намыливать спину Кэмерона. В нос ударяет терпкий аромат мужского тела пополам с запахом растерянности. Вода слишком горячая, почти обжигает, я делаю ее немного прохладнее. У Кэмерона уже покраснели плечи, я не хочу, чтобы он получил ожог.

Я вдруг вспоминаю о пятнах крови на кухне. Где его рана? Я осматриваю тело Кэмерона сзади и, заметив промокшую повязку на правой кисти, с облегчением вздыхаю. Возможно, просто порезался, когда готовил на кухне. По крайней мере, я пытаюсь в этом себя убедить.

Я ладонями размазываю пену до его локтей и смываю ее струей воды. Чем больше я тру покрытое шрамами туловище Кэмерона, тем больше он расслабляется. Я использую эту перемену, чтобы рискнуть и предпринять следующий шаг – протискиваюсь между ним и стеной, чтобы обратить его внимание на себя.

Мокрые волосы облепили лоб Кэмерона, ресницы слиплись, превратившись в темные щелки. И все же постепенно он светлеет, хотя взгляд его наполняется не радостью и любовью, а мукой, чувством вины. А я-то думала, что мы уже прошли этот этап. Беру в ладони его лицо и замечаю, что с нашей последней встречи он не брился. Щетина на подбородке стала гуще, и, хотя она выглядит красиво, лучше было бы без нее. Кэмерон часто, неглубоко дышит, я же стараюсь сохранять спокойствие. Если я тоже начну паниковать, это делу не поможет.