Книга Взлетай и падай, страница 104 – Сара Штанкевиц

Хейзел продолжает рвать бумажный платок и, похоже, мыслями находится где-то далеко. Я переворачиваю страницу и читаю конец письма, и на глаза наворачиваются слезы.

«У меня разрывается сердце оттого, что приходится писать это письмо, пока другие бойцы моего подразделения проводят время со своими семьями и девушками. Но при этом я уверен, что принял правильное решение. Ты меня не узнаешь. И, черт возьми, Хейз, я хочу, чтобы ты запомнила меня таким, каким полюбила. Цельной личностью. Нормального человека. А не травмированного парня, который не может спать по ночам из-за кошмаров, как ребенок. Ты достойна целого, а не половины. Здорового, а не сломленного. Человека, который будет заботиться о вас с Джейми, а не тянуть на дно. Мне так жаль, малыш. Мне жаль, что я позволил войне встать между нами. Что пули, свистящие в воздухе, попали и в наши отношения. Ты достойна лучшего, малыш. А я больше не смогу быть таким. Прости меня. Это мое последнее письмо…»

Теперь слезы бегут и по моим щекам.

«Люблю, Мейс».

— Я ненавижу его, – говорит измученная Хейзел, но я не верю ни слову.

— Дорогая, мне ужасно жаль.

Я откладываю письмо в сторону, беру ее за подбородок и поднимаю голову, чтобы она на меня посмотрела. Глаза цвета лесного ореха наполнены слезами, и я так хочу, чтобы они снова заблестели. Но ей нужно отгоревать, и на это потребуется время.

— Ты тут ни при чем. Это его поле боя.

— Но как это может мне помочь?

— Никак, – честно отвечаю я. Она устало поднимается, устраивается рядом, опираясь на изголовье кровати. Затем Хейзел упирается лбом мне в плечо, и я обнимаю ее.

— Он бросает меня в письме спустя три года отношений. Вместо того чтобы собраться с духом и посвятить этому две недели отпуска, он торчит там. На расстоянии же проще, не надо смотреть никому в глаза. Трус.

— Понимаю, эти слова ничего не изменят. Ситуация дерьмовая. Но будь уверена, ты справишься. Слышишь? – Я целую ее в макушку и вдыхаю сладкий аромат. – Слышишь, Хейзел? Ты сильнее этого. Тебя не сломить. – Звучит как приказ.

Она продолжает зарываться лицом мне в блузку, которую теперь точно придется стирать.

— Наверное, он прав и у нас все равно ничего бы не вышло. Но я бы хотела дать этим отношениям шанс, понимаешь? За последние несколько месяцев он так отдалился, но я уверена, мы бы все уладили.

— А вдруг все будет хорошо, когда он вернется. Он осознает, что война, может, и нанесла ему душевные раны, но не уничтожила.

От письма Мейсона в груди остается горькое чувство. Как редко я задумываюсь о тысячах людей, которым приходится жить в страхе на другом конце света.

— Кто знает, – бормочет она.

Пока я собираю обрывки бумажного платка на прикроватную тумбочку, в кармане вибрирует мобильник, но я не обращаю на него внимания, потому что хочу поддержать подругу. Похоже, стоит отменить сегодняшнее свидание с Картером. Уверена, он все поймет.

— Чего бы тебе хотелось, а? – спрашиваю я с сочувствием, ведь каждому в момент горевания нужно что-то свое.

То, что помогает мне, может расстроить ее еще больше.

— Я проводила так мало времени с тобой последние недели. Но сегодня я вся в твоем распоряжении, – уверяю я.

Полные слез глаза Хейзел светятся от этих слов.

— Давай просто посидим здесь и на несколько часов забудем о том, как ужасен мир, ладно?