Книга Взлетай и падай, страница 109 – Сара Штанкевиц

— Эй, эй. Не покидай меня, Картер, – всхлипываю я, а он с трудом открывает глаза. – Я позвала на помощь, слышишь?

Я стараюсь звучать оптимистично, но не знаю, удается ли. Пальцами я осторожно глажу Картера по вискам. Всхлипывая, ложусь рядом, прижимаюсь лицом к его груди и слушаю, как бьется сердце. Оно бьется, но как будто слишком медленно и слишком быстро одновременно. Я закрываю глаза, пытаясь сохранять рассудок, но бесполезно. Мысли путаются в голове.

* * *

Я совершенно потеряла счет времени. В ожидании скорой прошли то ли минуты, то ли часы.

На улице уже стемнело, сахарная вата исчезла, а облако в виде утки давно рассеялось. В грязном рваном платье я жду в приемной.

Картер попал в неприятности из-за меня во второй раз. Сначала он чуть не воткнул разбитую бутылку в глотку одному из парней, а сегодня… Сегодня сам стал жертвой. Слезы кончились, поэтому я просто пялюсь на голубую стену. В регистратуре мне удалось дозвониться до мамы, и она обещала поскорее приехать, но большие стеклянные распашные двери никак не открывались. Кровь Картера засохла у меня на коже и постоянно напоминает о тех страшных минутах.

Обычно я стараюсь видеть в жизни только хорошее и сохранять оптимизм в любой ситуации, но что тут хорошего? И когда мне уже разрешат его увидеть? По дороге в больницу Картеру промыли первые раны, но он постоянно отключался, и поговорить было невозможно.

Мне нужно знать, что он поправится.

Что эти парни не нанесли ему никаких повреждений, сравнимых по тяжести с теми, что получила я в ту ночь с черным джипом. Спустя целую вечность двери распахиваются, подбегает мама, и мне хочется просто упасть в ее объятия.

— Господи, Скай!

Мама прижимает меня, и я не обращаю внимания на чудовищную боль в теле. Сейчас мне нужны эти объятия.

— Что стряслось? – запыхавшись, спрашивает она.

На ней светлые фланелевые штаны, которые она часто надевает для сна, топ без бретелек и тонкий кардиган. Наверное, когда я позвонила, она уже собиралась спать.

— Что стряслось? – усмехаюсь я. – Я стряслась.

— Что ты такое говоришь, милая?

— Картер подрался. Из-за меня, – шиплю я и прикусываю язык, потому что несправедливо направлять на маму гнев, за который я сама несу ответственность.

— Это же не твоя вина.

Она гладит меня по щеке, но я отворачиваюсь. С облегчением я двигаюсь к двери, когда в приемную входит медсестра. Тапочки шлепают по линолеуму.

— Как он? К нему можно? Он поправится? – засыпаю я ее вопросами. Она сдержанно улыбается, опускает папку и кивает.

— Учитывая обстоятельства, он в порядке, мисс Кэмпбелл. Есть синяки и несколько рваных ран, на которые пришлось наложить швы, но, к счастью, ничего не сломано. Похоже, за ним приглядывал ангел-хранитель.

Огромный камень на сердце становится чуть легче, но полностью не исчезает.

— Мисс Кэмпбелл, он хочет вас видеть. Пройдемте.

Не глядя на маму, я следую за медсестрой в палату Картера. Он сидит прямо на краю больничной койки, из руки, с тыльной стороны, торчит игла. На голове видны швы, как и говорила медсестра.

— Я оставлю вас вдвоем. И, пожалуйста, не забудьте сообщить о случившемся в полицию.

С этим добрым советом она исчезает, и как только мы остаемся одни, я начинаю рыдать.

— Мне так жаль, – всхлипываю я, не двигаясь с места. – Мне так жаль, что я продолжаю втягивать тебя в такие ситуации. Ты… Ты ведь мог умереть.