Книга Взлетай и падай, страница 113 – Сара Штанкевиц

— Они же не прекращали. С тобой нельзя так обращаться.

Не вижу никакого смысла в ее словах.

— Ты мог погибнуть! Из-за меня!

А теперь она кричит на меня. Пенелопа нас точно слышит, стены здесь тонкие, и она наверняка стоит в коридоре.

— Ты мог погибнуть, Картер. Ты знал, что у тебя нет ни малейшего шанса против пятерых, и все равно твое эго, желавшее защитить меня любой ценой, оказалось сильнее инстинкта самосохранения.

Голос Скай окончательно срывается. Она цепляется в подлокотники инвалидного кресла так, что костяшки белеют от напряжения.

— Погоди-ка. – Качая головой, я пробую воспроизвести ее мысль. – То есть ты злишься на меня, потому что я тебя защитил? От ограниченных придурков?

— Ты мог погибнуть! – Она уже кричит, как будто я не понял с первого раза.

— И что? Я бы умер за тебя не думая, и ты это знаешь!

Мышцы горят, как и маленькие следы-полумесяцы, которые я с силой вдавливаю ногтями в кожу.

— В этом-то и проблема, Картер. Я притягиваю таких людей с тех пор, как оказалась в коляске. Теперь это моя жизнь. Черт, я правда пытаюсь смириться с этим, но это… это… – Она подбирает слова. – Суть в том, что умирать за меня не надо. Никому. Тогда ночью после клуба ты чуть не прикончил одного из тех парней бутылкой.

— Мы понятия не имеем, как далеко они бы зашли, – произношу я в ужасе, потому что в ее словах нет никакого смысла. Я с трудом узнаю Скай.

— Ты успел. Мы могли бы сходить в полицию и написать на них заявление. Но ты… в тебе было столько злости и ненависти, Картер. Последние годы мне всегда удавалось как-то уберечь тебя от этих приступов, помочь тебе успокоиться. Но с тех пор, как я… как я… стала такой, я больше не могу. Я постоянно втягиваю тебя в какое-нибудь дерьмо, а не поддерживаю.

— Прекрати винить себя за это! – прикрикиваю я.

— Ты за решетку мог бы угодить, если бы не рассчитал силу с осколком от бутылки, Картер. Ты вообще соображаешь, в какие неприятности я тебя втянула с тех пор, как ты вернулся? Ты вот-вот станешь известным писателем и чуть не убил человека.

В воздухе витает горький привкус вины, которую легко прочитать по ее глазам.

— Я не попал в тюрьму и не умер. Те придурки дрались как дети, – пытаюсь я разрядить обстановку.

Шутки всегда помогали Скай переключиться. Она закрывает глаза, и, когда по ее щеке скатывается одинокая слеза, я понимаю, что сегодня все иначе. Сегодня все иначе.

— Нельзя переводить все в шутку. Больше не прокатит. В какой-то момент одних лишь приколов недостаточно…

— Если судьба преподносит лимон, мы делаем из него лимонад, Скай. Мы же всегда так поступали. Что изменилось?

Я аккуратно подхожу к ней, но она отстраняется прежде, чем я успеваю дотронуться. Она еще никогда так не избегала близости.

— Что изменилось? – спрашивает она с горечью.

Скай издает смешок, который так и кричит о душевных муках.

— Разве это не очевидно?

Она окидывает себя взглядом, и я уже знаю, что она дальше скажет.

— Я изменилась, Картер. Несчастный случай меня изменил. Последние месяцы без тебя я изо всех сил старалась быть сильной. Пыталась найти хорошее в сложившейся ситуации. Разглядеть в этом дар. Пыталась взять эти лимоны и сделать из них что-то менее кислое, ведь так мы всегда и поступаем. Но правда в том, что ничего хорошего тут нет. Мои чертовы ноги больше не двигаются!