Книга Зимнее солнце, страница 155 – Бейза Аксой

Воспоминания выбили меня из колеи.

— Караджа, – позвал меня Кунт, но его голос звучал приглушенно. Он поднял упавший на пол конверт и усадил меня на кровать. На конверте было написано: «Черноглазой Карадже. Из дома с синей дверью».

Мне захотелось кричать.

Раскрывая конверт, я встретилась взглядом с Кунтом, склонившимся передо мной. Вытерев слезы, я достала из конверта письмо и развернула его.

«Караджа…

Если когда-нибудь твои холодные, как лед, руки коснутся этого письма, это будет значить, что я в могиле… И тебе стало еще холоднее. Будет еще много зим, Караджа. Меня больше нет, и я не смогу согреть твои руки. Ты помнишь тот вечер, когда мама поехала в деревню? Мы остались одни. Несмотря на наши старания, печь не разжигалась. В надежде согреться мы зажгли свечи, но ты начала загадывать желания и задувать их, а я тут же зажигал их вновь. Потом у нас закончились спички. Помнишь, как было холодно, Караджа? Ты очень замерзла. Потом заболела. Но после куриного супа тебе стало лучше, правда? По твоей просьбе я купил целый ящик лимонов, из которых ты выдавила весь сок и вскоре пошла на поправку. Так будет снова, Караджа. Жизнь полна взлетов и падений, и ты столкнешься с трудностями и болезнями. Но помни, что ты сильная и стойкая, и с тобой все будет хорошо, сестренка. Ты сможешь преодолеть любые препятствия на своем пути.

Обстоятельства сложились так, что в этом мире я вынужден был стать таким. Мне пришлось уйти… Так получилось, такова моя судьба… Не расстраивайся сильно и не говори маме. Пусть она считает, что я неблагодарный предатель, но главное, чтобы она думала, что я жив и здоров. Пусть она говорит, что у нее плохой сын. Пусть думает, что я ушел и забыл о вас, Караджа… Пусть верит в это.

У меня было шесть драгоценных лет, чтобы быть твоим братом и заботиться о тебе, но я растратил их впустую. Ты стала невероятно красивой, я всегда наблюдал за тобой из-за угла улицы, я видел твой серьезный взгляд, которым ты окидывала окружающих. Они называли тебя злой и эгоистичной, но они не видели борьбу, которую ты вела внутри себя, опустошенная утратами и разбитыми мечтами. Ты выросла и успешно окончила школу. Мама уехала в деревню… Ты сдала экзамен и, в отличие от меня, поступила в медицинский университет. Это стало ответом тем школьным учителям, которые не верили в твои способности; ты гордо предъявила им документ о зачислении. Собрав вещи, ты переехала в общежитие. Ты осталась одна в огромном городе. Стамбул может быть безжалостным, но я верю, что ты достаточно сильна, чтобы противостоять его испытаниям. В моих глазах ты навсегда останешься той маленькой беззаботной девочкой, которая с радостью ныряла в море, чтобы освежиться в жаркие дни, которая увлекалась дворовыми играми, даже если мяч летел в окна соседей, которая для того, чтобы сделать мне подарок, воровала четки в мечети, плела из них браслеты и продавала на пляже. Оставайся такой же жизнерадостной, Караджа… Не торопись взрослеть.

Давай договоримся сразу: ты не будешь плакать над моей могилой. Твоя печаль будет бременем для моей души. Помнишь тот случай, когда я смыл в унитаз черных рыбок? Помнишь, как ты рыдала и кричала: „Я тебя ненавижу, брат!“ А потом мстительно сыпала сахар в мой суп и разрисовывала мои футболки? Я не разрешил тебе похоронить наших рыбок, потому что опасался, что их могила станет для тебя постоянным источником боли и печали… Даже потеря крошечной рыбки вызвала у тебя такую сильную эмоциональную реакцию, что потом ты не могла равнодушно проходить мимо канализационных люков. Помнишь тот день, когда ты случайно упала в люк, который оставили открытым коммунальные службы? Тебе зашивали голову, Караджа, но ты так и не поумнела. В тот день я признал твою настойчивость и понял, что ты не из тех людей, которые легко забывают.