Онлайн книга «Зимнее солнце»
|
Услышав отдаленный женский крик, мы с Кунтом обменялись тревожными взглядами. Он нахмурил брови, а мои глаза округлились от испуга. Спустя несколько секунд женщина закричала снова, и я, подойдя поближе к двери, спросила: — Что происходит? Это был душераздирающий крик о помощи. Схватив громоздкий пульт от телевизора, который лежал в углу, я выскочила в коридор. Кунт поднялся с кровати и пошел за мной. — Караджа! – окликнул он меня встревоженным голосом, пока я стояла в темном коридоре, пытаясь определить, откуда доносится крик. С тревогой в груди я побежала к лестничному пролету, так как звук исходил сверху. Держась за перила, я поднялась по крутой деревянной лестнице и, наконец достигнув коридора верхнего этажа, оказалась между четырьмя дверями, ведущими в номера. Я стояла в замешательстве, не понимая, из какого из них доносился голос. Когда приглушенный женский крик вновь прорезал тишину, пронизывая мое сознание, я подошла к деревянной двери, находящейся в конце узкого коридора. Я подняла руку, намереваясь постучать, как вдруг чья-то сильная рука схватила меня и резко отдернула назад. Кунт прижал меня спиной к стене рядом с дверью и сказал: — Что ты делаешь? — А ты что делаешь? – спросила я, удивленно поднимая голову. Я понимала, что он ранен, но была зажата между ним и стеной и мне нужно было освободиться, поэтому я изо всех сил пыталась вырваться. – С женщиной что-то… — Ты не так поняла, – сказал Кунт, глядя мне в глаза и беря мои руки в свои. Затем он слегка наклонился вперед. – Успокойся, – прошептал он мне на ухо, и его дыхание, словно легкий ветерок, прошлось по моей щеке. – Слушай. Когда в коридоре снова раздался приглушенный женский крик, я сосредоточилась на карих глазах Кунта и попыталась прислушаться. Среди звуков, похожих на раскачивание кровати, женщина кричала: «Быстрее! Еще быстрее! Жестче!» Когда я поняла, в чем дело, пульт от телевизора выпал из моей руки, я закрыла лицо ладонями и уткнулась головой в стену. Как я могла спутать крик наслаждения с криком о помощи? Каким образом у меня возникла мысль, что она может быть в опасности? Я крепко зажмурилась, желая исчезнуть, раствориться. Мне было очень стыдно от того, что в тот момент, когда по ту сторону двери кипели страсти, я стояла, сжимая в руках пульт от телевизора, и собиралась ворваться к ним. Увидев, что Кунт изо всех сил сдерживает смех, я подняла руку и тихо прошептала: — Прошу, ни слова. – Затем я нагнулась, схватила пульт и побежала к лестнице. Войдя в номер сто три, я почувствовала себя совершенно потерянной. Я застыла на месте, не зная, что делать. Стыд пропитал каждую клеточку моего тела с головы до ног, и я была рада, что в комнате темно, потому что так не было видно, насколько сильно я покраснела. Через несколько секунд в коридоре раздались отчетливые шаги. Я быстро взяла телефон, включили фонарик и ушла в ванную комнату. Подойдя к умывальнику, я решила смыть размазавшийся макияж и освежиться холодной водой, надеясь, что смогу забыть о последних пяти минутах позора. * * * Когда я наливала чай в кружку, исходящий от него пар согревал и увлажнял мою руку. Если бы моя мама увидела меня сейчас, она бы закатила глаза и воскликнула: «Эти кружки больше похожи на ведра! Для истинного наслаждения чаем его нужно пить из армуды». Ее страсть к горячему чаю побуждала ее использовать эти маленькие тонкие стаканы, которые она выпивала один за другим и тут же снова наполняла обжигающим напитком. Каждую неделю она экспериментировала с разными травами, купленными у местного травника, добавляя их в чай. Мой брат часто ворчал из-за постоянно меняющегося вкуса. Ему не нравились такие изменения. Он разделял мамину любовь к чаю и порой мог угадать, кто его заварил, всего по одному глотку. Он говорил: «Не трать время зря, Караджа. Ты никогда не сможешь так, как мама. Займись чем-нибудь полезным, например математикой». Да, он был прав. Кухня никогда не была моим призванием. |