Книга Зимнее солнце, страница 221 – Бейза Аксой

Темнота – это колыбель, которая убаюкивает нас в ложном чувстве спокойствия, скрывая опасности и ловушки, которые она таит в себе. Темнота – это двуликий спутник, который может как спасти, так и погубить. Темнота поглощает, и ты становишься невидим не только для других, но и для самого себя.

У каждого человека имеется документ, удостоверяющий личность, в котором есть его фотография, указаны имя, возраст и место рождения… Государству известна ваша родословная. Но в своем сознании вы бродите по просторам своей родины, как уставший от странствий путник, обреченный до самой смерти искать место, которому он принадлежит. Вы не знаете его. Вы не можете его найти. Возможно, и не найдете никогда.

Неизвестность – это неопределенный множитель в формуле вашего будущего. Одни видят в ней возможности и смело шагают вперед, а другие спотыкаются, падают и остаются лежать там, где упали.

Я чувствую, что лежу там, где упала. Я неустанно вела счет времени, разделяя его на дни, месяцы и годы. Я отвоевывала у ночи драгоценные минуты, ложась спать немного позже, чтобы отдалить наступление следующего утра. Говорят, что при неторопливом течении жизни человеком управляют эмоции, а когда события разворачиваются стремительно, он теряется в своих мыслях. Я нахожусь в том состоянии, когда эмоции душат меня невидимой веревкой, а мой разум молчит, оставив меня в леденящей тишине.

Мой брат умер. Теперь у меня нет брата, с которым мы ели чечевичный суп наперегонки, бегали за мячом, который брат мастерски подбрасывал ногой… Брата, из-за которого я проливала слезы, когда он отказывался играть со мной… Брата, к которому я приходила, чтобы обнять его и уснуть, в те ночи, когда за окном бушевал сильный ветер. Прошло три месяца с тех пор, как его предали земле, шесть лет и три месяца с тех пор, как я не слышала его голоса, двадцать один год с тех пор, как я появилась на свет и он впервые взял меня на руки. Я хорошо помню тот день, когда он исписал всю стену комнаты таблицей умножения, потому что я не могла решить задачу по математике в начальной школе, плакала и называла себя дурой. Боль не утихает. Дни превратились в серую массу, лишенную красок.

Я проснулась от прикосновений солнечных лучей, проникавших сквозь приоткрытую штору. Мой отрешенный взгляд был устремлен в пустоту. К моему огорчению, комната была очень знакомой, и я поняла, где нахожусь. Я не могу тебя понять, лунатик Караджа, что ты снова здесь делаешь? Почему тебя так тянет сюда? Подняв голову с огромной подушки и обхватив ее руками, я села; мои волосы были растрепаны. Я поднялась с кровати, сонно протирая глаза. Его запах витал в воздухе, и мне казалось, что с каждой секундой, проведенной в его постели, уйти оттуда становится все сложнее. Но почему? Есть какая-то скрытая причина, но я не могу ее понять. Я знаю, что начала доверять ему, но не более того. Осознание того, что я регулярно просыпаюсь в постели мужчины, с которым познакомилась совсем недавно, заставляет меня думать о том, что, если так будет продолжаться, мне придется принять меры и пристегивать себя к кровати наручниками.

Открыв дверь, я услышала мягкий и мелодичный женский голос. Ничто не нарушало царившую вокруг тишину, кроме музыки, которая, казалось, лилась из старого винилового проигрывателя и наполняла каждый уголок дома. Зайдя в ванную комнату, чтобы умыться, я не стала закрывать дверь, желая послушать песню, а когда вышла, то непроизвольно направилась к лестнице вместо своей комнаты. Откуда доносилась эта музыка? Кто ее включил? Может быть, тетя Айшен? Спустившись по лестнице, я заглянула на кухню, но там никого не было. Я стояла в большом холле, мой взгляд блуждал по дверям и коридорам, пока я пыталась определить источник мелодии. В гостиной никого не было, и звук, несомненно, доносился не оттуда. Приоткрыв дверь, расположенную рядом с входом на кухню, и обведя взглядом пустую комнату, я заметила стеклянные двери, ведущие в другое помещение; именно там играла музыка. Я прошла по комнате и, подойдя к стеклянным дверям, заглянула за них.