Книга Зимнее солнце, страница 258 – Бейза Аксой

— Куда вы меня отвезете? – спросила я, стягивая перчатки и бросая их в сторону.

Проигнорировав мой вопрос, Ахмет сосредоточил свой взгляд на коридоре. Когда женщина в пальто и с сумкой, известная как мамочка, вошла в комнату, она настороженно посмотрела на Ахмета и спросила:

— Что-то случилось?

Ахмет отрицательно покачал головой.

— Отведи ее в машину. Я буду через минуту.

— Ты поедешь с нами? – спросила мамочка. – Ты сказал забрать девчонку, и я это сделаю. Не волнуйся, я не позволю ей убежать.

— Я не верю ни одному твоему слову, – холодно сказал Ахмет.

— У вас мой сын. Не сомневайся во мне, когда дело касается его.

Ахмет бросил на нее взгляд, но ничего не ответил. Его жест в сторону выхода был встречен молчаливым согласием со стороны мамочки. Она поняла, что дальнейшие возражения бесполезны.

— Пойдем, – сказала она мне, указывая на дверь. Не желая усугублять ситуацию, я покорно последовала за ней. Когда Ахмет вышел на улицу, его сопровождали два охранника. Они встали по обе стороны от меня, и я поняла, что любая попытка побега будет быстро пресечена. Мы стояли в саду фермерского дома, окруженного высоким забором. Я смогла разглядеть только силуэты лошадей. Все остальное поглотила темнота. Они повели меня к черному микроавтобусу, двери которого были открыты. Сначала в машину села мамочка, затем грубо втолкнули меня и заставили сесть рядом с ней. Когда один из охранников сел на переднее пассажирское сиденье, а другой занял место напротив меня, рядом с Ахметом, двери машины автоматически закрылись.

Я смотрела в окно и размышляла о том, куда мы направляемся, когда Ахмет прервал мои мысли. Он протянул мне черную повязку со словами:

— Завяжи глаза.

Увидев выражение его лица, я поняла, что, если не послушаюсь, могут быть серьезные последствия. Я взяла повязку и осторожно завязала ее узлом, дважды обернув вокруг головы. Хотя соблазн оставить небольшую щель, которая позволила бы мне видеть, был велик, я побоялась, что Ахмет может это заметить и сильно разозлиться, а я не хотела рисковать.

— Отдай мне мое кольцо, – потребовала я снова.

Ахмет рассмеялся.

— Это кольцо тебе больше не пригодится. Не думаю, что ты найдешь в себе силы надеть его после всего, что произойдет, даже если мы исчезнем из твоей жизни. Хотя ты, может быть, и захочешь, но Видар точно не женится на женщине, с которой все развлекались.

— Наверное у тебя нет ни жены, ни детей?

— Нет.

— Понятно, – сказала я; мой голос был полон презрения. – На самом деле это очевидно. Потому что ты готов продать целомудрие женщины ради собственной выгоды, не испытывая ни капли угрызений совести. У тебя нет сердца, ты не человек.

— Сердца не осталось.

Его невозмутимость поставила меня в тупик, потому что я предполагала, что он разозлится. Когда мамочка положила свою руку на мою, словно пытаясь заставить меня замолчать, я отдернула руку, как от огня.

— Так нельзя поступать с женщиной, независимо от того, что ты пережил. Это подло.

— Я никак с тобой не поступаю. А теперь заткнись и сиди тихо. Не вынуждай меня вытаскивать мешки для трупов.

— Ты не убьешь меня, я тебе нужна.

— Через двадцать четыре часа ты мне будешь уже не нужна. Тогда и убью тебя, ты же не против?

— Перестань, пожалуйста, – сказала мне мамочка шепотом. Какое ей вообще до этого дело?