Книга Зимнее солнце, страница 261 – Бейза Аксой

— Уже поздно, пора ложиться. Завтра нужно будет рано вставать, поэтому примите душ сейчас, чтобы не стоять в очереди утром.

Шейма отправила девочек в их комнаты и жестом попросила меня остаться. В гостиной остались только она, мамочка и я. До сих пор я не осознавала, как сильно меня ограничивает незнание языка жестов, но теперь я была полна решимости начать изучать его, как только выберусь отсюда. Скорее всего, в квартире были прослушивающие устройства, поэтому они воздерживались от разговоров. Когда мамочка встала, они с Шеймой громко пожелали друг другу спокойной ночи, после чего мы все вместе поднялись наверх в темную комнату на мансардном этаже и Шейма открыла дверь на террасу. Мы вышли и закрыли за собой дверь. На улице было очень холодно. Пронизывающий ветер пробирал до костей.

— Что происходит? – спросила Шейма, прикуривая сигарету. – Ты сказала, что у нас будет новая девушка, и мы подумали, что она будет работать вместе с нами. Но теперь выясняется, что ее привезли сюда против ее воли? Что за чертовщина?

— Что вы обсуждали в гостиной? – спросила я. – Квартира прослушивается?

— Ахмет – очень осторожный человек, если он напрямую говорит, что не доверяет мне, то вполне вероятно, что прослушивается, – ответила мамочка, а затем повернулась к Шейме. – Дела очень плохи, Шейма. Очень плохи. Они похитили моего сына.

Шейма в шоке прикрыла рот руками.

— Да ладно! Кто его похитил?

— Тебе лучше не знать об этом. Они хотят, чтобы Караджа работала, и они будут сопровождать нас завтра на вечеринку на яхте. Малейшая оплошность может привести к серьезным последствиям, и мы должны предупредить об этом других девушек.

— Почему они заставляют ее работать? Что им нужно?

— Что им может быть нужно? Они хотят опозорить семью, в которой она должна стать невесткой. Оставить на их репутации несмываемый след, если это можно так назвать. Но это возмутительный акт насилия. Я не позволю этому случиться. Я возлагаю надежды на то, что Господь убережет моего сына, но как мать я должна предпринять все возможные действия, чтобы спасти и ее тоже, Шейма. Иначе я не смогу обрести душевный покой.

— Не сможешь обрести душевный покой? – Я не могла поверить своим ушам. – Разве ты не зарабатываешь на этих несчастных? Получается, что сейчас ты чувствуешь себя спокойно?

— Да, – без колебаний ответила мамочка. – Этих женщин никто не принуждает. Они сами выбрали этот путь. Некоторые из них делают это ради своих детей, а другие – чтобы обеспечить себе более комфортную жизнь. Я просто выступаю в качестве посредника, помогая им найти клиентов.

— Как можно комфортно жить, занимаясь такой грязной работой? Или вы думаете, что эти дети будут рады узнать, как именно их матери зарабатывают деньги, на которые покупают им сладости и игрушки? – спросила я с ужасом. Даже обсуждение этой темы было для меня мучительно.

— Ты знаешь, что пережили эти женщины? – Мамочка скрестила руки на груди, ее лицо выражало неодобрение.

— Не стоит поднимать эту тему, – вмешалась Шейма. – Она находит нам работу, потому что мы ее об этом просим. У тебя нет права вмешиваться или осуждать наши действия, Караджа. Я сыта по горло этими разговорами. Хватит! Кроме того, она сейчас стоит перед тобой и говорит, что спасет тебя. Ты не боишься, что она передумает, если ты продолжишь вести себя так же неуважительно?