Книга Зимнее солнце, страница 45 – Бейза Аксой

Я дотащила чемодан до того дерева, у которого на меня напали, и несмотря на пронзительную боль от порезов, завалила его снегом. Оттуда в полусогнутом положении я бросилась бежать по дороге. Сняв перчатку с замерзшей руки, я увидела на костяшках пальцев и ладони множество порезов, покрытых запекшейся кровью. Порезы уже начали подсыхать.

— Проклятье, – машинально сказала я, когда увидела, что телефон не ловит сигнал. Убрав его в карман, я подняла голову и на расстоянии пятисот метров – максимум километра – увидела деревянный дом, из трубы которого валил дым. Это тот дом? Адрес которого я искала? Он был внутри? А где озеро?

Быстрым шагом я направилась в сторону деревянного дома. На мгновение я посмотрела на падающий снег, а потом обернулась и увидела большого черного волка, бегущего за мной.

Я побежала. Под влиянием адреналина, бушующего в венах, я инстинктивно схватилась за нож и метнула его в волка. Нож угодил ему прямо в брюхо. Черный волк упал в снег; его болезненный вой эхом разнесся по лесу, заглушая все остальные звуки. Я обезвредила его.

Неожиданно из-под снежного покрова выскочила сухая ветка. Я зацепилась за нее ногой и упала лицом вниз на заснеженную землю.

В то же мгновение донесся пронзительный крик:

— Караель!

Когда жизнь раз за разом удивляет нас своими неожиданными ударами, мы теряем не только чувство удивления, но и саму способность удивляться. Мы становимся безмолвными свидетелями собственной истории, привыкшими к непредсказуемости судьбы. Но мы не должны привыкать. Привычка – это молчаливое согласие. А согласие – это ловушка, в которой мы отказываемся от своего права на самовыражение, превращаясь в безликих марионеток, подчиняющихся чужой воле.

Будучи ребенком, человек выражает боль громким и непрерывным плачем. «Не плачь», – говорят мама и папа. Но ты не можешь не плакать. Ты не можешь сдержать слез, потому что они льются сами собой, когда тебе больно, страшно или грустно. При этом ты веришь в правильность слов твоих родителей, и если они говорят, что не надо делать что-то, значит, ты не должен этого делать. Думая так, со временем ты замолчишь, или, может быть, время заставит тебя замолчать.

И потом, когда боль будет пронзать тебя, ты будешь сдерживать крик и слезы. Ты овладеешь искусством игнорировать боль подобно тому, как научился скрывать и подавлять истинные чувства.

Ты больше не ребенок, но ребенок навсегда останется частью тебя. Внешне человек стареет, увядает и разрушается, в то время как его внутренняя сущность неподвластна времени.

Говорят, что жизнь дает нам ту ношу, которую мы способны выдержать. Но эта ноша может разрастись до размеров горы, которая нависнет над тобой, угрожая уничтожить.

Я уперлась ладонями в землю, пытаясь приподняться со снега. Холод пронизывал порезанные руки, обжигая меня от кончиков пальцев до макушки. Первое, что я увидела, когда открыла глаза, – кровь на сугробе, в который я приземлилась лицом. Когда на снег капнула еще одна капля крови, меня охватила паника. Я попыталась сесть, прижимая тыльную сторону ладони к кровоточащему носу. Видимо от сильного удара повредились сосуды.

Поднимаясь на колени, я заметила мужчину в черном, который быстро приближался. Когда я поднялась на ноги, он уже оказался рядом со мной. Сделав несколько неуверенных шагов в его сторону, я подняла голову, и мы встретились взглядами.