Книга Зимнее солнце, страница 54 – Бейза Аксой

Бросив окровавленные полотенца в ведро с водой, я убрала чистое полотенце, которым прежде накрыла его тело, и осмотрела швы, а точнее металлические скобы. Когда я их вставляла, боль волка была такой мучительной, что казалось, будто каждый его крик разрывал мне грудь на части. Судя по тому, что на фотографии в серванте ему было несколько месяцев, сейчас ему должно быть около четырнадцати лет. Он был стар по волчьим меркам? Температура не повысилась, значит, его шансы на выживание зависели только от того, насколько силен его организм.

Я приоткрыла входную дверь и увидела, как густо идет снег. Прежде чем уехать отсюда, мне нужно поговорить с мужчиной в последний раз, а потом каким-то образом найти машину. Возможно, если я спущусь к дороге, где меня высадил господин Сеит, то мне повезет снова встретить снегоуборочную технику. Если они работали посменно, то машины должны были подниматься и спускаться не реже чем каждые два часа.

Оставив дверь слегка приоткрытой, я прошла к ступенькам и села. Холод пронизывал меня до костей, а мокрые лицо и руки немели, но я сознательно стремилась к этим ощущениям, чтобы заново обрести связь с реальностью. Мне нужен был холод. И мне нужно было подумать.

— Братишка, – прошептала я себе под нос. Мой взгляд был прикован к белому небосводу. Снежинки падали на землю, словно темные чернила, несмотря на свою белизну. – Что случилось той ночью?

Казалось, что он вот-вот выйдет из-за тех густых зарослей впереди. С знакомой интонацией он сказал бы:

— Вставай, а то пятую точку отморозишь, а потом будешь реветь, как обычно.

Хоть я и не плакала, но часто ныла, когда у меня что-то болело, становясь просто невыносимой для окружающих.

Лежа в постели и смотря фильм в своей комнате, я кричала ему:

— Вскипяти воды!

— Ага, конечно! Может, еще и в грелку налить?

— Ну налей.

— Ложись спи и стойко терпи боль. Будь мужиком, в конце концов, чья ты сестра?

— Уж ты-то точно знаешь, как быть настоящим мужиком: есть, пить, рыгать, драться и спать. Я полностью с тобой согласна.

Он открывал дверь и швырял в меня подушку.

А потом приносил мне в постель и грелку, и чай, и шоколад, и суп.

Опустив голову, я прижалась лбом к коленям и обхватила их руками. Это было словно вчера. Как будто он только вчера ушел из дома. Надо было умолять его остаться, вцепиться ему в ноги и не отпускать, даже если бы он волочил меня по полу, не позволять ему уйти. Нужно было сделать все возможное, чтобы он не ушел. Или идти вместе с ним. Если бы я поддержала его, присутствовала в его жизни, был бы он сейчас рядом со мной?

Из-за холода я не могла пошевелить ни пальцами, ни руками, из носа текло, я окоченела, но я могла поклясться, что, несмотря на эту снежную зиму, где-то в глубине меня бушевал огонь.

Когда дверь за моей спиной с шумом распахнулась, я мгновенно вскочила на ноги. На нем были темно-серые спортивные штаны и черная футболка с короткими рукавами; ноги босые, мокрые волосы растрепаны. Когда он вышел из дома и наши взгляды встретились, его брови нахмурились. Убрав руку с дверной ручки, он потер переносицу, а затем провел рукой по лицу и волосам. Он думал, что я ушла?

— Что случилось? Что-то случилось с волком? Поднялась температура?

— Нет, – сказал он твердым голосом. – Его состояние не изменилось.