Книга Зимнее солнце, страница 52 – Бейза Аксой

— Наверняка… Это плохой ответ.

— Для человека, как ты, это достаточно хороший ответ. – Я хмуро посмотрела на него и тяжело вздохнула. В голове один за другим возникали вопросы, но слова застряли в горле, словно горький ком, не давая мне говорить или дышать. У меня не было ни физических, ни моральных сил, чтобы впадать в истерику, особенно сегодня.

Отведя взгляд от волка, он положил руку на спинку стула и снова посмотрел на меня.

— Тебе лучше идти, пока не стемнело. Если метель усилится, ты застрянешь тут.

— Когда ты вернешься в Стамбул?

Издав слабый вздох, он повернул голову.

— Теперь понятно, что тебе нужно.

— Мне это не нужно, – громко возразила я. – Ты не имеешь для меня никакого значения. Ты мне даже не враг. Однако человек, обладающий информацией, которую я хочу узнать, желает видеть тебя там. Ты мой должник! Ты обязан ответить на мои вопросы, даже на те, которые я еще не задала. Спрятавшись на вершине горы и оставив за собой хаос, ты не сможешь уйти от ответственности за свои поступки.

— Я больше не дерусь. – Массируя запястье, он развернулся и вышел из кухни. Я стояла как вкопанная и молча смотрела ему вслед, не в силах поверить своим ушам.

Обойдя стол, я тоже вышла из кухни. Он прошел гостиную и вышел в коридор – я последовала за ним.

— Ты должен драться.

— Для чего? – спросил он, остановившись посреди коридора и развернувшись ко мне. Его движения были настолько резкими, что я с трудом увернулась от того, чтобы не угодить головой прямо ему в грудь.

— Для чего? – снова спросил он, наклоняясь ко мне. – А если я снова причиню кому-нибудь боль? А если соперник впадет в кому? А если я намеренно проиграю поединок из-за твоих осуждающих черных глаз? Смогу ли я по-прежнему называть себя настоящим боксером? Буду ли я драться по-настоящему?

— Ты будешь делать то, что нужно. Если нужно проиграть, проиграешь. Ты вернешься туда, где все начиналось, в тот зал, на тот ринг. Вернешься, и я узнаю всю правду. – Я ткнула указательным пальцем в его грудь с левой стороны. – Если в тебе осталась хоть капля совести… Куда бы ты ни убежал, она не оставит тебя в покое, если ты действительно отнял жизнь, если твои руки запачканы кровью. А если выяснится, что причина в чем-то другом… – Я опустила руку, крепко сжав губы.

— Уходи, Караджа, – уверенно произнес он, отворачиваясь. – Уходи, пока не стало поздно.

Он пошел к двери, расположенной в конце коридора. Я пошла следом.

— Ты что, не понимаешь? Я…

Это его комната? Он стянул с себя окровавленный свитер, ухватившись одной рукой за его край. Заметив, что я тоже вошла, он обернулся. Кровь, стекавшая по его шее, уже достигла груди и стала засыхать.

— Я, – настойчиво продолжила я, – приехала и пытаюсь вытащить тебя из этой дыры, в которую ты сам залез. Тебя, человека, который погубил моего брата. Ты думаешь, мне приятно тебя видеть? Что это привело меня сюда?

— Во-первых, это не дыра. Я приезжаю сюда каждый год. Во-вторых, я знаю, что ты приехала не по собственному желанию. Тебя отправил сюда этот ненормальный Али Фуат, чтобы ты привезла меня обратно в Стамбул. Он считает, что я заперся здесь из-за того, что произошло, и из-за твоих слов, но это не так. Не верь ему, Караджа. – Он отбросил свитер, который держал в руках. – Выходя на ринг, боксеры осознают, что им могут разбить лицо, сломать ребра, что сами они могут впасть в кому. Они осознают даже то, что могут лишиться глаза. Такова цена этого спорта. Да, я должен был заметить состояние твоего брата. Да, мы должны были прекратить тот поединок. Один из нас, или рефери, или наши тренеры должны были его остановить. Но события приняли другой оборот. – Поднимая сжатые кулаки, он продолжил: – Может быть, я и не убивал твоего брата, но они его убили. Теперь ты можешь спокойно идти, а я позабочусь о том, чтобы больше мои кулаки никому не навредили.